— Сегодня вечером мы сделаем промежуточную остановку и переночуем в отеле аэропорта в Абу-Даби. Знаешь, в чем заключается основная разница между Дубаем и Абу-Даби?

— Нет, — отвечаю я.

— Люди в Дубае не смотрят «Флинтстоунов» [30] , а люди в Абу-Даби — смотрят.

У меня уходит пара секунд на то, чтобы понять смысл его слов, но когда я его понимаю, мое лицо расплывается в улыбке и я начинаю громко смеяться.

Я пихаю Ли локтем в бок.

— Я думала, ты спрашиваешь о чем-то серьезном, — говорю я. — И снова поняла, что таки слабовата по части географии.

— Тебе следовало бы меня уже получше изучить.

— Да, — отвечаю я, глядя на него. — Следовало бы.

— Кстати, нам лететь в общей сложности четырнадцать часов, мы прибудем в место назначения лишь завтра утром. Но это будет стоить того, можешь мне поверить.

Я в этом не уверена. Мы летим гораздо дальше, чем я когда-либо за свою жизнь летала. Я пытаюсь скрыть от Ли, что отчаянно вцепилась свободной рукой в подлокотник своего сиденья.

Он, однако, это сам замечает и сжимает мою ладонь чуть-чуть крепче.

— С тобой все будет нормально. Я не буду отпускать твою руку в течение всего полета. Обещаю тебе.

— Даже когда нам принесут еду?

— Да, даже когда принесут еду. Как бы неудобно мне не было.

Я улыбаюсь ему, чувствуя, что в глубине души мне становится легче. Я поступила абсолютно правильно. Мне страшно себе это представить, но я ведь едва все не испортила.

— Спасибо, — шепчу я.

— За что?

— За то, что заботишься обо мне.

Он целует меня в макушку:

— Так и должно быть. Это мой долг.

На следующее утро, когда мы приземляемся, я смотрю в окно самолета на взлетно-посадочную полосу, с одной стороны которой море, а с другой — заросшие лесом холмы. Я так очарована красотой этого места, что даже не переживаю по поводу предстоящей посадки. Лишь только после того, как колеса самолета касаются земли, Ли отпускает мою руку.

— Не так уж это было и страшно, правда?

— Да. Не так уж и страшно.

Нас ждет катер: он отвезет нас на остров Силуэт, на котором мы и будем отдыхать. Это хорошо, что я уже больше не Джесс Маунт. Джесс Маунт не делала ничего подобного. Джесс Маунт жила в Митолройде, собирала в кинотеатре с пола рассыпанный попкорн и иногда ела в воскресенье утром на завтрак холодную пиццу. А вот Джесс Гриффитс, похоже, живет в совершенно другом мире — мире, в котором она летит на расположенный на другом краю света остров, море вокруг которого такое синее, что кажется ненастоящим, и в котором тот мужчина, который держит ее руку, похож на фотографию красавчика, вырезанную из какого-то глянцевого журнала.

Ли целует меня сзади в шею. Мое лицо ласкает теплый ветерок. Я выбираю для себя вот эту жизнь. И возможно, если я смогу научиться расслабляться и просто наслаждаться ею, она в конечном счете окажется долгой и счастливой.

Катер подходит к маленькой пристани. Какой-то босоногий мужчина выпрыгивает из катера и привязывает его к пристани. Кто-то еще выгружает наш багаж. Ли берет меня за руку и ведет на пляж с таким белым песком, что он слепит мне глаза. Перед нами — группки курортных домиков, расположенных среди деревьев. Мы идем за мужчиной, несущим наш багаж, вверх по крутым ступенькам отдельно стоящего домика, с одной стороны которого устроен водопад с водоемом, а с другой стоят два шезлонга, обращенных к морю. Я с видом человека, не верящего собственным глазам, поворачиваюсь к Ли. Он улыбается. Носильщик заводит нас через раздвигающиеся двери в огромное помещение, в котором расположены и спальня, и гостиная. У стоящей там огромной кровати с балдахином — кружевные занавески, прикрепленные к кроватным столбикам. Я осматриваюсь по сторонам, будучи все еще не в состоянии что-то сказать.

Как только носильщик уходит, я начинаю плакать. Я сажусь на край кровати. Слезы у меня льются рекой, и я чувствую себя полной дурой из-за того, что усомнилась в Ли. Ведь все, что он делал для меня, было таким обалденным, и чудовищем он становился только в моем воображении. Я думаю, это происходило потому, что где-то в глубине души я понимаю, что недостойна его. Я считаю, что он для меня слишком хорош, и поэтому я невольно как бы занимаюсь саботажем собственного счастья, выдумывая для себя всякие потенциальные проблемы.

— Послушай, — говорит Ли, — если тебе здесь не нравится, мы можем поехать в какое-нибудь другое место.

Произнося эти слова, он улыбается. Я слегка качаю головой, причем делаю это раз двадцать, прежде чем ко мне возвращается дар речи.

— Мне здесь очень нравится, — говорю я. — И мне очень нравишься ты. Я просто чувствую, что я вроде бы всего этого недостойна.

— Не говори глупостей, — возражает Ли, опускаясь на колени передо мной. — Или ты напросишься на то, что я через минуту начну цитировать рекламу компании «Лореаль».

Я глажу его лицо:

— Вот так вот у нас всегда все и будет, да?

— Ну, вообще-то я не могу позволить нам пробыть здесь дольше двух недель.

— Нет, я не про это. Я — про нас. Вот такими будут наши отношения. Мы всегда будем рядом друг с другом такими вот счастливыми.

Ли кивает:

— Да. Но я не хочу, чтобы мы были только вдвоем. Я хочу обзавестись детьми и не намерен откладывать это дело в долгий ящик. А еще я не хочу останавливаться на одном ребенке. И даже на двух. Я хочу, чтобы у нас с тобой была целая футбольная команда.