– Вон еще один, - голоса были мне не знакомы.

– Живой…

– В мясо…

Повернул голову с трудом, острыми колючками шею пронзила судорога. Между дымящимися телами бродили чужие солдаты. Или свои? Один из них наклонился надо мной: знакомые черты загорелого лица, светлые рыжеватые вьющиеся волосы…

– Лев? – выдохнул я, теряя силы.

Его глаза на мгновение недобро сверкнули.

– Айрон?

– Вот ты и пришел в мой дом… - выдавил я слабеющим голосом.

– Прости, - извинился он без сожаления. Уголки его губ дёрнулись в грустной полуулыбке, слишком короткой, чтобы быть искренней. Джон присел, придерживая мою голову рукой.

Сознание таяло – последние мгновения моей стремительно кончающейся жизни.

– Эмили… - прошептал я, угасая.

– Все будет хорошо, - пообещал Джон и крикнул кому-то в сторону: - Эй, сюда! Еще один живой!

Словно в кошмарном сне, вспомнились строчки из письма Эми: «Недавно в больницу, рядом с которой я живу, привезли двух раненых техасских солдат… Моя соседка узнала одного из них, – говорит, этот парень жил от нас через два дома… Его принудили стрелять в своих?..»

Только не в плен!

– Не надо, Лев. Не надо…

Показалось, будто Джон дружески треплет меня за плечо.

– Выживешь. Подлатаем.

Без ног? Я покачал головой, – или попытался, ничего уже не чувствовал. Лишь невесомость и покой.

Убежать в смерть не получилось: в реальность вернула волна боли. Я заорал так, что почувствовал, как сосуды полопались в глазах. Мне показалось, я горю живьем: запах паленой человеческой плоти, аж затошнило. Не понимал, где нахожусь: знакомые палаточные стены, цветы на полках, которые видел не раз. Только не мог вспомнить, где именно. Рванулся вперед и, к моему удивлению, это получилось – спина оторвалась от поверхности. Вращая глазами, я сидел на длинном железном столе, вокруг люди. Кричат. Что-то требуют. Незнакомцы.

Рука одного мощно пригвоздила меня обратно:

– Лежать!

– Реакция есть!

– Давление поднимайте.

– Подключай!

Ничего не понимал. Тела не чувствовал, боли тоже. Словно плыл в засасывающем водовороте, потеряв ориентир. Повернул голову, выкинул вперед руку – это получилось столь легко и мощно, что чуть не упал со стола. Металлическая опора подо мной заходила ходуном.

Не чувствуя пальцев, схватил самого ближайшего докторишку за халат и дернул к себе. Его глаза дико вытаращились:

– Отпусти… больно… - прохрипел он.

– Где я?! – прорычал свирепо.

– В Эвансвилле. – Властный голос за спиной, рука этого человека держала меня в лежачем положении. – В полевом военном госпитале.

Точно, в госпитале. Теперь я узнал цветы и стены, не раз навещал здесь бойцов.

Выпустил рыпающегося доктора, посмотрел вверх, встретившись со стальными глазами. Рыжеватые локоны, смутно знакомый загар…

– Город наш? – уточнил, как в кошмаре вспоминая бегущие черные фигуры неистребимых техасских солдат.

– Наш, наш, - невозмутимо ответил человек, военный, судя по форме, виднеющейся из-под белого халата.

– Мы отбили атаку? – Не мог поверить в успех, мысли были сумбурны, как при тяжёлом болезненном бреде.

– Отбили, Айрон. – Он назвал мое имя, и я вспомнил лицо. Это Джон, друг не станет мне лгать. Конечно, отбили. Я в тылу, вокруг знакомые лица, все хорошо. И расслабился. Позволил себе погрузиться в покой.

________________________________________________

Фронтовая граница между Иллинойсом и Индианой, ноябрь 2570

– Заживление: сто процентов.

– Нервные окончания активированы.

– Двусторонняя нейросвязь установлена.

– Усилить мозговое кровообращение.

– Проверим сцепление! Можешь пошевелить рукой?

Сегодня большой день: я был взволнован тем, что смогу подняться с постели. Много недель без движения, когда не можешь пошевелить ни рукой, ни ногой, порядком достали.

– Только медленно.

Я поднял руку – она подчинилась беспрекословно.

– Вторую? – предложил врач. В его пальцах находился сложный пульт управления, с помощью которого он корректировал работу моего нового тела. И, черт возьми, хотя я еще ни разу не видел его, но был рад, что оно у меня снова есть. Последнее воспоминание, сохранившееся в поврежденной во время сражения памяти – мои раздробленные ноги.

Я легко и непринужденно поднял вторую руку, да так, что инерция даже сдвинула кровать. Движения мышц, трения кожи об одежду не ощущалось, но руки охотно действовали по приказу мозга.