— Под дождем в шёлковом платье… Ты хочешь, чтобы тебе стало действительно плохо? — Раздается бархатистый голос над ухом. Молчу, надеясь на скорый уход парня. Тот словно не замечая моего нежелания говорить, садится рядом.

— Ты знаешь, что врать не хорошо?

— О чем ты?

— Зачем было врать о плохом самочувствии людям, которые за тебя переживают? — Переспрашивает он.

— Просто скажи, что тебе нужно и уходи. — Шепчу я.

— Что с тобой стало, Рейн? Где та задира, которой восхищался весь факультет? — Насмешливо произносит парень.

— Со мной все хорошо, задира сидит возле тебя. Не все меняются, Вишневский. — Усмехаюсь.

— Нееет.
– Протягивает парень.

— Ты уже не та. Маска приросла к лицу, поглотив твоё «Я», сделав похожей на тысячу других. Ты изменилась, Гермиона. Глупо это отрицать. — Философствует он.

— Ты как всегда ошибся.

— Да? Тогда почему главная заводила школы сбежала с обсуждения вечеринки в её честь? — Усмехается парень.

— В мою честь. — Повторяю я, он усмехается.

— Парни решили устроить праздник в честь твоего дня рождения.

— Который прошёл месяц назад. — Ухмыляюсь, раскусив его ложь.

— Похоже ты их вообще не слушала. Они устроят вечеринку ровно через месяц, потому что мы поздно приехали. — Объясняет Кирилл.

— Вишневский, что тебе нужно?

— Хотел узнать за что ты меня ненавидишь. — Смотря вдаль, заявил парень. Меня передернуло. Слишком самонадеянно, для человека не вызывающего во мне никаких чувств.

— Мне на тебя плевать. Раньше я тебя ненавидела, потом ты меня заинтересовал, через несколько часов оставил с тысячей вопросов и неприязнью, а сейчас мне всё равно.

— Может мне рассказать, что я думаю о тебе? — Ухмыляется парень. Молча киваю, не отрывая взгляда от корабля.

— До встречи с тобой я не знал насколько жалок. Любил себя, как сейчас. Но когда в Дурмстранге появилась первая девчонка за всю историю, это изменило не только правила, это изменило меня. С первого дня ты меня возненавидела, травила несколько лет, до сих пор не понимаю за что. Как я не пытался понравиться тебе, получалось только хуже. На рождество, когда ты заминировала аудиторию Дэви, я промолчал, хотя знал, ты сделала это специально. Механизм маги-салютов другой, вы с Парфеновым подложили туда слабый детонатор. Я терпел, молчал, но знаешь, ты сделала меня лучше. Чтобы доказать тебе свою полноценность, я изменился. Похудел, занялся спортом, изучил несколько языков, подтянул не интересующие меня предметы, научился шутить, стал душой компании, фактически занял твоё место, а всё благодаря тебе. Потом мы встретились, случайно. Ваша проницательность не узнала в красивом, уверенном парне, мальчишку, над которым так долго смеялась. Мы хорошо общались, но услышав моё настоящее имя, ты отдалилась. — Смотря на меня, рассказал парень.

— Ревность.

— Что «ревность»? — Переспросил парень.

— Я ревновала Кевина к тебе. С переводом в Дурмстранг брат отдалился от меня. Стал бегать за тобой. Мне было обидно, а потом это вошло в привычку. — Объяснила я. Парень выпучил на меня глаза, находясь в шоке.

— Спасибо, тогда ты сделала меня лучше. Жаль, что ты изменилась.

— Это не так.

— А как? Малышка никогда не пряталась от проблем, она была главным весельчаком и никогда не сбежала с обсуждения вечеринки, особенно в её честь. Она не врала друзьям, не терпела, не молчала. Она не стала бы разговаривать со мной и она не ты. — Холодно произнёс парень. В глазах предательски защипало, стало так больно и обидно, подумаешь обижала мальчика. Сколько лет назад это было? Зачем он так со мной?

— Вот видишь. Малышка бы давно меня прокляла, а не лила слёзы. — Умехнулся парень.

— За что ты так со мной? — Сквозь слёзы спросила я.

– Это моя благодарность ей.

— Я…я…я…сломалась, стала другой. Теперь ты доволен?! Мне не нужна твоя благодарность. Благодари Мерлина, что я забыла палочку в комнате. — Закричала я, подавив слёзы.

— Нет, мне нужна малышка.

— Зачем?
– Шиплю.
– Её больше нет. Она умерла на похоронах матери. Осталась только я.— Шепчу.

— Вместе мы её вернем. — Улыбаясь, пообещал парень.

Кто бы мог подумать, из всех людей захотел помочь, поняв меня, Кирилл — мой главный враг среди Дурмстранговцев, он хуже Кости и Дэви вместе взятых, но только он почувствовал надлом внутри меня. Весь оставшийся день, мы просидели у озера. Больше не враги, но далеко не друзья.

До объявления первого этапа турнира оставалось несколько часов. Все знали о драконах. Вишневский не переживал вообще, чего нельзя сказать о Поттере. Гарри не знал куда себя деть. Мы перерыли всю библиотеку, но так ничего и не нашли. Сириус подсказал очень расплывчато, Гарри это вообще ничего не дало.

Время не ждёт. Вот мы уже на стадионе. Полем для квиддича, его сложно назвать. Пока заполнялись трибуны, я прошмыгнула в палатку чемпионов. Подбадривая Гарри, улыбнулась Кириллу. Но спустя пару мгновений в глазах побелело, от вспышки колдокамеры. Сомневаться не приходилось, надоедливая Скитер мне мстит за ее поимку и заточение в, ужасающе страшной, стеклянной банке. Чертова букашка! Если выйдет репортаж, я раздавлю ее как клопа. Пока мою голову заполняли мысли о мести, Кирилл прогнал надоедливую репортершу. Только что появившийся Дамболдор выставил меня из палатки. Мест практически не осталось, пришлось сесть на трибуны Дурмстранга. Очень патриотично. Ребята спрашивали о значках, на груди Хогвартских учеников и причине их агрессии, на что я развелась руками и рассказала всем какой Гарри хороший, пропустив выступление француженки.