— Мне кажется, тебе уже хватит, — заметил Итачи, проворно отбирая у неё ёмкость. — Давай я лучше заварю чай.

— Зануда, — протянула Анко, запрокидывая голову к потолку.

Сочтя отсутствие отказа за согласие, Итачи отправился вниз, на кухню; минут пять спустя он вернулся, неся поднос с чайником, двумя чашками, вагаси и принесённым Анко данго. Она против воли улыбнулась.

— И всё-таки ты такой сладкоежка…

— У каждого свои слабости, — спокойно пожал плечами Итачи, расставляя принесённое на столе.

Он вновь сел напротив и принялся наливать чай. Такой уверенный, спокойный, никогда не делающий ничего необдуманного, безбашенного…

— Держи, — он протянул гостье чашку.

— Спасибо, — быстро поблагодарила Анко и отхлебнула горячую жидкость. — Как Дей? — спросила она, чтобы поддержать разговор.

— Он сейчас по приказу Лидера в Суне, — отозвался Итачи, открывая коробку с данго. — Долго возмущался, что не его посылают в Коноху.

— Небось, соскучился пацан по Хинате?

— За время, проведённое в Хогвартсе, он привык постоянно видеть её рядом. Разумеется, расстояние его нервирует.

— Что, вянут чувства без контакта? — хмыкнула Анко.

Итачи прикрыл глаза, чуть улыбнулся и покачал головой.

— А как твои дела? — спросил он, переводя тему. — Про Хинату и Наруто-куна с Сакурой я знаю, но что ты?

— Пашу, как лошадь, — бросила Анко, жуя данго. — Всё больше на миссиях, дома почти не бываю. Ну, а когда в Конохе… — она запнулась и поставила чашку на стол. — Тоскливо мне, Итачи, — вдруг честно призналась она, подняв взгляд на внимательно слушавшего шиноби. — В Хогвартсе у нас было такое веселье: дети на уроках не дают заскучать, на педсоветах святое дело — над Амбридж постебаться, Дей с близнецами каждый день что-нибудь учудят, Хаширама-сама и Мадара-сан вечно креативят… А здесь такая тоска.

— Но это наш мир, тот, к которому мы принадлежим, — философски заметил Итачи. — Этот факт мы не изменим, как не можем изменить и то, что…

Перегнувшись через стол, опираясь на столешницу руками, Анко поцелуем заставила его замолчать. Итачи легко вздрогнул и быстро отстранился.

— Ну ты чего? — проговорила Анко, убирая с его лица длинные чёрные пряди. — Скажи ещё, что я тебя не возбуждаю.

— Возбуждаешь, — спокойно признал Итачи, перехватывая её руку, перебравшуюся было на его грудь. — Но спать я с тобой не буду — это ни к чему не ведёт.

— А зачем сразу к чему-то вести? — Анко заискивающе улыбнулась. — Как насчёт переспать просто так, удовольствия ради?

— Нет, — решительно покачал головой Итачи.

Анко закатила глаза.

— Зануда, — бросила она, вновь садясь на татами.

— Смотрю, без меня вы двое тут чем-то очень интересным занимаетесь, — вкрадчиво проговорил Кисаме, стоявший на пороге комнаты, прислонившись плечом к дверному косяку; Анко всегда поражало, как легко и бесшумно он может подкрадываться, несмотря на свои габариты.

— Я пытаюсь соблазнить Учиху, — без капли стеснения сообщила Анко. — Свали в закат и не мешай.

— Итачи-сан, а вы счастливчик, — усмехнулся Кисаме. — Такая красотка сама стелется.

— А он ещё отнекивается, — хмыкнула она.

— Анко, я же сказал: твоё предложение меня не интересует, — несколько раздражённо повторил Итачи; Анко прекрасно знала, как он не любит попадать вот в такие дурацкие, неловкие ситуации.

Кисаме же оскалился.

— Ну тогда, Анко-чан, не хочешь попробовать соблазнить меня, а?

— Не люблю рыбу, — отрезала она.

— Все вы бабы одинаковые, — фыркнул Кисаме. — Вам только и подавай птиц высокого полёта.

Тихо усмехнувшись, Анко пошарила в кармане и извлекла на свет уже порядком помятую пачку сигарет.

— На улице, — сухо произнёс Итачи, с неодобрением глядя на неё.

— Есть, капитан, — поднявшись, гротескно поклонилась Анко и вышла.

Кисаме последовал за ней.

— Что, зудит?

— Зудит, — Анко прикурила и протянула новую сигарету и зажигалку мечнику. — Чёрт бы побрал Итачи с его правильностью, — она затянулась, выдохнула облачко дыма и невидяще уставилась на символ клана Учиха, изображённый на бумажном фонаре. — А вот предок бы его точно согласился. Эх, и чего я тогда до этого не додумалась?..

— А говорят, только мужики причинным местом думают, — едко проговорил Кисаме.

Анко лениво хмыкнула в ответ.

— Ты бы завязывала, — после недолгого молчания сказал Кисаме. — С попойками да куревом. А то уже слухи всякие нехорошие ползают.

— Это ещё какие? — вяло осведомилась Анко, хотя и не испытывала особого интереса.

— Что сломали тебя в том мире, — ответил он, выпустив изо рта струйку дыма. — Что сдала ты, Митараши, и пора тебя в экзаменаторы на постоянной основе переводить.