Шрифт:
Видимо, тех неприятностей, которые свалились мне и моим спутникам на головы до этого, всевышний считал недостаточными, поэтому ближайшей деревней оказались Малые Брызьки, та самая деревня, в которой просто терпеть не могут аристократов. И вот они мы, в количестве четыре штуки, причем я в гриме, то есть законспирировалась. Ни петь, ни плясать, ни истории рассказывать сил ну никаких нет!
– Стойте! – у меня созрел план. – Как у вас с магией иллюзии?
– У меня слетают спустя минут пятнадцать… – стуча зубами, сообщила Геллинда.
– Не мой профиль… – поморщился Калеб.
– Ну… продержаться около часа, – с гордостью ответил принц.
Всего лишь час? Значит, мои способности в магии иллюзии считаются исключительными.
– Братик, не ты ли сообщил нашим родителям, что лучше меня учишься? – с милой улыбкой поинтересовалась я. – Ладно, слезайте с лошадей. Помагичу. Совершенно нет желания развлекать местную публику баснями про волков.
Опасаясь, что в Геллинде и Калебе узнают прошлых путников, только с другим цветом волос (первоначально я только их хотела изменить), я решила похулиганить. Гелла стала счастливой обладательницей большого родимого пятна на щеке, зеленых глаз, смуглой кожи и черных, как уголь, волос. За исключением родимого пятна, ей все понравилось, но я хотела сделать какой-нибудь акцент, чтоб точно не узнали.
Калебу сделала густые-прегустые брови, изменила разрез глаз и добавила бороды, опять же темные волосы и смуглую кожу никто не отменял. А вот с принцем предстояло поработать обстоятельно. Ладно Калеб с Гелкой, но его точно не должны узнать, иначе капец будет… Поэтому на него ушло очень много магического резерва, потому что сделала я его старичком с длиннющей бородой.
– И сколько продержится это великолепие? Хотя б отогреться успеем? – с сомнением разглядывал себя в маленьком Геллином зеркале Никирол.
– Ну часа три-четыре точно продержатся, потом я сама снимала, так что максимальное время не знаю… – устало ответила я.
Видимо, мой ответ их слишком удивил.
– Может, это ее дар? Даже среди иллюзионистов… – спросил Калеб у принца.
– Нет, это слишком просто… хотя три-четыре часа…
Громкий стук моих и Геллиных зубов прекратил этот разговор и мы направились в сторону таверны.
На улице было почти что безлюдно, видимо, при наступлении сумерек люди расходятся по домам… Впрочем, моя теория разлетелась вдребезги, как только мы вошли в таверну, народу в которой было видимо-невидимо. Все взоры были обращены на нас, как только мы известили о своем приходе громким стуком двери, но той неприязни, с которой мы столкнулись раньше, уже не было. Все же моя иллюзия хороша… Дар это или не дар… Впрочем, сомневаюсь, что он. Как-то слишком обыденно, на мой взгляд…
– О, госпожа сказительница пожаловала с путниками… – а вот и хозяин таверны. А о себе-то я позаботиться забыла, узнал… – какой байкой нас сегодня порадуешь?..
– А без байки покушать совсем не дадите?.. – устало вздохнула я, пока мои «путники» ехидно переглядывались… – нам бы еще комнаты…
– Ну уж нет, – захохотал хозяин, – в прошлый раз ты нас знатно развлекла. Не могу упустить такого замечательного сказителя!
Оглядев своих уставших и продрогших друзей, которые уже почти были готовы гордо развернуться и уйти за лошадьми в конюшню, за которую уже было уплачено, и скакать без остановки. Эх, аристократы… Гордость – это хорошо, но, как уже говорилось, кушать хочется всегда. Спать – иногда. Но почему расплачиваться опять мне?..
– Тогда организуйте нам столик с мясом, овощами и выпивкой для моих друзей… развлеку я вас балладой…
Столик нам освободили практически мгновенно. Те, кто уже слышал мой рассказ про «волков», заинтересовались балладой и пересели к своим друзьям. Никирол прошептал, что я совсем не обязана это делать и мы в состоянии скакать дальше. Но чихающая Геллинда с красными глазами меня немного пугала. Да и есть у меня на примете одна баллада моего мира, которая, может, и не совсем уместна, зато никого не оставит равнодушным. Мне ж не жалко, я много песен знаю, будем внедрять… Благо, на нескольких инструментах я чуть-чуть играть умею, мой отец настоял… Не перестану я называть его отцом, ну никак…
Я села на высокий стул, который мне выставили на это сооружение, гордо именуемое сценой, взяла в руки гитару и запела…
Средь оплывших свечей и вечерних молитв,Средь военных трофеев и мирных костровЖили книжные дети, не знавшие битв,Изнывая от мелких своих катастроф.Детям вечно досаденИх возраст и быт, —И дрались мы до ссадин,До смертных обид.Hо одежды латалиНам матери в срок,Мы же книги глотали,Пьянея от строк.Липли волосы нам на вспотевшие лбы,И сосало под ложечкой сладко от фраз,И кружил наши головы запах борьбы,Со страниц пожелтевших слетая на нас.И пытались постичьМы, не знавшие войн,За воинственный кличПринимавшие вой,Тайну слова «приказ»,Назначенье границ,Смысл атаки и лязгБоевых колесниц.А в кипящих котлах прежних боен и смутСтолько пищи для маленьких наших мозгов!Мы на роли предателей, трусов, иудВ детских играх своих назначали врагов.И злодея следамHе давали остыть,И прекраснейших дамОбещали любить,И, друзей успокоивИ ближних любя,Мы на роли героевВводили себя.Только в грезы нельзя насовсем убежать:Краткий век у забав – столько боли вокруг!Постарайся ладони у мертвых разжатьИ оружье принять из натруженных рук.Испытай, завладевЕще теплым мечомИ доспехи надев,Что почем, что почем!Разберись, кто ты – трусИль избранник судьбы,И попробуй на вкусНастоящей борьбы.И когда рядом рухнет израненный друг,И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,И когда ты без кожи останешься вдругОттого, что убили его – не тебя, —Ты поймешь, что узнал,Отличил, отыскалПо оскалу забрал:Это – смерти оскал!Ложь и зло – погляди,Как их лица грубы!И всегда позади —Воронье и гробы.Если, путь прорубая отцовским мечом,Ты соленые слезы на ус намотал,Если в жарком бою испытал, что почем, —Значит, нужные книги ты в детстве читал!Если мяса с ножаТы не ел ни куска,Если руки сложаНаблюдал свысока,И в борьбу не вступилС подлецом, с палачом, —Значит, в жизни ты былНи при чем, ни при чем!(стихи Высоцкого)На последних аккордах зал дружно зааплодировал и заулюлюкал. А я почувствовала, что вымоталась: три стойкие иллюзии и спеть длиннющую балладу – это вам не хухры-мухры. Поэтому, поблагодарив за внимание, я спустилась со сцены и направилась к столу, за которым сидели мои «попутчики». Они, кстати говоря, к принесенной еде не притронулись, пока я не спустилась и не села с ними. После чего мы хорошенько покушали жареного с какими-то травками мясо.
– У тебя красивый голос, – жуя, сообщил мне Никирол, – видимо, от мамы. Именно так она в свое время привлекла внимание отца.