– Катька, ты пьяна, – не скрывая изумления, выдыхаю без приветствия.

– Да кого это волнует, – она машет свободной рукой и подходит ко мне. Запах вина въедается в нос, раздражает. Я невольно морщусь. – Что, подруга, не нравлюсь я тебе такой, да? – усмехается, залпом допивая остатки вина.

– А ты не мужик, чтобы мне нравиться, – кривлюсь, пропуская ее к раковине. – Вон иди у своего кавалера спрашивай, нравишься ты ему такая али нет.

– А ты? – она улыбается странно, смотрит на меня в зеркале. – Ты у своего спрашивала, нравишься ты ему али нет? – передразнивает меня, но последние слова стираются за пьяной икотой.

Я смотрю на подругу с непониманием. У кого я должна спрашивать? У Антона? Так его нет рядом. И вдруг задумываюсь, что ни разу не слышала слов любви от Антона. Да, он хотел меня всегда и не скрывал своего желания, но ни одного раза, даже в пылу страсти не произнес: «Люблю». Но раньше меня это не трогало, так почему задевает сейчас, когда я вспоминаю об этом?

– Дура ты, Алиска, – выдыхает подруга. И за считаные секунды она как-то неуловимо изменилась, и теперь передо мной стоит самая обычная девушка: несчастная и одинокая, – моя подруга. – Такого мужика отхватила, а даже не попробовала наладить с ним отношения. А он… – она вздыхает и вдруг садится на пол, подогнув под себя ноги. – Видела бы ты, какими глазами он на тебя смотрел. Господи, как же отвратительно давно я не видела его таким.

– Кто смотрел? – переспрашиваю рассеянно.

– Муж твой, кто же еще, – пожимает плечами, но даже не смотрит на меня, как будто нет меня рядом. Глядит в одну точку на стене напротив.

– Марк? – я по-прежнему ничего не понимаю. При чем тут Марк? И как он мог на меня смотреть? Для него нет такого понятия – женщина. Лишь средство для получения удовольствия. То, что можно купить. Он все меряет деньгами – я уже знаю. Сам сказал однажды и убеждает в этом ежедневно. Все можно купить. Меня он тоже купил, так что зря Катька приплетает сейчас ненужную лирику. Того гляди разревется, вон уже и носом хлюпает.

– Да при чем тут Марк?! – отряхиваюсь от ненужных мыслей. Приседаю напротив Катьки, трясу ее за плечи. Та поднимает на меня расфокусированный взгляд. И о чем только думает? Напилась, расклеилась, что нюня какая-то. И как это непохоже на сильную, волевую Катьку, всегда идущую напролом. Что с ней произошло, пока мы не виделись? – Кать, что с тобой стряслось? Ты чего расклеилась?

Она встряхивает головой, и из стильной прически выпадает кудрявая прядка. Она пытается сдуть ее, но та упрямо лезет в глаза, и Катька хмурится, сжав губы в тонкую полоску. А я легко заправляю прядку ей за ухо. Она отмахивается от меня. Встает. Смывает слезы вместе с макияжем: долго, тщательно, но красные глаза выдают ее с потрохами.

– Люблю я его, Алиска, – слезы текут по щекам, и Катька уже не стирает их, смотрит на себя удивленно, как будто видит впервые. – До одури. С детства люблю. И не понимаю, как такое возможно. А он… он… – она всхлипывает и морщится, как маленькая. – Он свою Лильку любит. Представляешь, ее семь лет уже нет, а он каждое воскресенье к ней на могилу ходит. Я следила, видела, – подняв палец, не дает мне возразить. – Цветы носит. Лилии для Лилии, – смеется странно, и от этого смеха мурашки по коже. Я смотрю на подругу ошарашенно и уже совершенно запуталась. Кого она любит? Марка? Бред какой-то. – А со мной спит так, по-дружески. Потому что шлюхами брезгует, а заводить постоянную любовницу – хлопотно.

– Кто спит? Марк? – перебиваю я, окончательно и бесповоротно заблудившись в откровениях подруги.

– Марк наоборот, профессионалок предпочитает. Заплатил, – она взмахивает рукой, щелкает пальцами, – получил удовольствие и никаких проблем. Да я уверена, они даже не знают, кто их трахает, – ухмыляется. – Ему девочек Андрей привозит.

Андрей? Юрист, что ли? Надо же. А я думала в наш век Интернета можно обходиться без посредников в таком интимном деле. Странно. Или этот юрист настолько близок Марку?

– А ты… – она резко разворачивается ко мне, подходит вплотную, прожигает взглядом. – С тобой рядом такой шикарный мужчина, а ты все страдаешь о своем Антоше, – кривится она.

– Так ты тоже сейчас не об ангеле плачешь, подруга, – возвращаю ей ее колкость, уже сообразив, о каком из братьев страдает Катька. – Сама же говорила, что Крис Ямпольский жуткий тип. Сволочь и подонок он.

– Жуткий, – соглашается Катька. – Но не подонок. Нет. Он честный и правильный до омерзения. Но я знаю о Крисе все, а ты что знаешь о своем Антоше? Ни-че-го.

– Так поделись, подруга, – выдыхаю так же язвительно. – Где он? Жив ли?

– А что же ты у мужа не спросишь, а? Как ты вообще додумалась сбежать с Антоном? – я опускаю взгляд.

А Катька отворачивается и внутри поселяется ощущение, что она меня презирает. А мне плевать. Я должна узнать, что с Антоном!

– Катя, – трогаю ее за плечо, она вздрагивает, – пожалуйста. Очень тебя прошу, помоги. Мне очень важно знать, жив ли Антон. Пожалуйста…

– Нет, – холодно отрезает подруга, и я не узнаю ее. Во взгляде – холод, в голосе – металл. – Хочешь узнать о своем Антоше, спроси у Марка. Думаю, у него сказочка получится куда интереснее.