– А потом?.. – игриво.

– Научу меня любить, – он поцеловал её в кончик носа. – Только меня!

– Не получится.

Герман вскинул бровь.

– Я уже люблю лишь тебя. Не отпускай, – прижалась губами к его губам.

Ветер взревел, вырывая из рук Германа Юлию. Но он отчаянно сжимал её. Держал. Она заплакала навзрыд, выпуская поток слёз из раздираемой светом и темнотой души.

– Спаси, не… – её слабый голос потерялся в ужасающей буре.

– Не отпущу, – прорычал Герман в пустоту…

~~???~~

– Разряд! – прокомандовал молодой хирург, чувствуя, как по его спине течёт холодный пот, а в груди гремит сердце. – Ещё один! – сжимая в руках дефибриллятор, с ужасом смотрел на истощённое тело девушки, которая весила не более тридцати пяти килограммов. – Давай, милая, возвращайся, – с отчаяньем прошептал он. – Ещё! – не сдаваясь, упрямо. Тело пострадавшей в автокатастрофе от удара электричества в очередной раз выгнулось.

– Хватит. Нет смысла, – сказал второй врач, отмеченный сединой. В его глазах была тяжесть прожитых лет, мудрость сотен трагедий, проложивших глубокие морщины на лбу.

– Разряд! – неустанно. – Дьявол! – гневно и шипя. – У нас ведь почти получилось, – молодой хирург снял с себя маску и провёл тыльной стороной ладони по лицу. С душевной болью и оцепенением посмотрел на кардиомонитор, внутри которого тянулась прямая линия. Неприятный одиночный звук резал слух. На глазах выступили слёзы. Это была его первая пациентка, которую он самостоятельно оперировал и… потерял.

– Мне очень жаль, – как сквозь слой ваты услышал он печальный голос опытного ассистента-наставника. Почувствовал, как тот похлопал его по плечу. – Но для неё так лучше. Доверься Богу. Вспомни, что она без сознания шептала, когда её закатывали.

– Я выбрала. Прости, мама…

[1] – Использованы строки из песни Земфиры «Бесконечность»;

[2] – Использована строка из стихотворения Анны Ахматовой «Гость».