– Ты почувствуешь, - собирая капли языком вдоль позвоночника, – я клянусь, ты это почувствуешь… но сначала я хочу почувствовать тебя. Всю тебя. Везде. Я мечтал об этом… Бл***ь, маленькая, я, как малолетний идиот, мечтал о твоем теле.

Иногда слова возбуждают сильнее, чем прикосновения, сильнее, чем самая откровенная эротика. Все тело прострелило током, и я задрожала, представляя, КАК почувствую его. И захотелось это испытать немедленно. Так сильно захотелось, что я прогнулась назад с тихим призывным стоном. Ладонь Андрея, сильно вдавливая кожу, натягивая ее жадной лаской, скользнула вниз по животу, туда, где все жгло от сумасшедшего возбуждения. Раздвигая складки плоти пальцами, коснулся клитора, и я взвилась, впиваясь ногтями в его запястье.

– Скользкая, горячая, - дышит хрипло в ухо и трется членом о мои ягодицы, в унисон движениям пальца по пульсирующей в ожидании плоти. Вцепилась в бортик ванной, запрокидывая голову и кусая губы. Как же я изголодалась по его рукам и губам. До какого-то дикого исступления и отчаянной жажды, когда только об одной мысли о прикосновениях и запахе его кожи швыряет в кипяток и покрывается мурашками все тело.

Мягко скользит, лаская и дразня, отрывисто дышит мне в шею, гладя другой рукой спину и опускаясь вниз к ягодицам.

– Каждый гребаный день, - растирает горящий клитор, и я сдавленно стону под каждое сильное нажатие, пока не чувствую, как берет меня сзади пальцами другой руки, заставляя громко вскрикнуть.
– Каждый гребаный день я представлял, как ласкаю тебя, как беру тебя снова и снова. Как ты кричишь для меня вот так, как сейчас.

У меня безумно кружилась голова, и казалось, все мое существо сосредоточилось там, на его пальцах, терзающих мою плоть, и на этом голосе, сводящем с ума вместе с глубокими толчками. Он понимает, насколько сводит с ума этими словами? Понимает, КАК потрясающе пошло и красиво звучат они его умопомрачительным голосом?

– Скучала? Скажи… мне это. Скажи-и-и, Александра. Хочу слышать… скажи мне это.

– Безу-у-у-мно, - срываясь на всхлип и закатывая глаза от каждого толчка пальцев, - невыно-о-о-ос-и-и-имо, Андре-е-е-ей.

Зарычал в ответ на мои слова, зажимая мочку моего уха зубами и сильнее двигая пальцами, заставляя меня уже не просто стонать, а вскрикивать, чувствуя, как от напряжения и невероятного наслаждения дрожит все тело и там, где его палец кругами скользит по клитору тонко и невыносимо покалывает в преддверии взрыва. Еще несколько движений – и меня разорвет на части.

– Че-е-е-ерт, я тебя растерзаю. Я сожру тебя, разорву на кусочки и мне будет адски мало. Я, как маньяк, думал только об этом. Как помешанный на тебе маньяк, Александра-а-а-а.

Боже! Пусть говорит. Пусть не замолкает и говорит мне это своим невероятным голосом, от которого покалывание между ног усиливается, и я сама трусь о его пальцы, ощущая сильные толчки и это нескончаемое трение… еще и еще. Одинаково ритмично. Одинаково безумно.

Я извивалась и стонала, как наркоман, как одержимая в припадке безумия. Остановился, заставив меня закричать от разочарования.

– Говори… скажи, что скучала по мне. Говори со мной, девочка. Не молчи. Пой для меня. Кричи. Хочу тебя слышать.

– Я схожу с ума от тебя, Андре-е-ей, с ума схожу, – шептать, задыхаясь и впиваясь в его запястье ногтями.
– Ты знаешь, как я схожу от тебя с ума?

– Покажи, - резкий толчок внутрь, и я рвано стону, запрокидывая голову назад, ему на грудь, сжимая его руку сильнее и двигая бедрами, чтобы тереться о пальцы его другой руки, застывшие на болезненно возбужденной плоти. – Давай, покажи мне, как ты сходила с ума, маленькая ведьма, - его голос отрывистый, грубый, и мне до боли хочется видеть его лицо в этот момент, видеть, как почернели глаза, как расширены зрачки, поглощая радужку, а вместо этого я, закатив глаза, умоляла его не останавливаться, закончить со мной.

– Все, что ты хочешь… Я скажу тебе все, что ты хочешь, Андре-е-ей.

– Все?

– О боже-е, все, - нашла его губы, и когда впился в мой рот, застонала так громко, что он вздрогнул. Я не представляла, что вообще человек может испытывать такой отчаянно безумный накал эмоций, от которого все тело превращается в оголенный нерв и вибрирует с каждым прикосновением к нему другого человека. Вот она – музыка. Самая примитивная и настоящая. Мои гортанные стоны и движения его пальцев и языка у меня во рту. Как распятая на нем, атакованная двумя руками, не прекращающими двигаться на и в моей плоти. Толкаясь языком мне в рот, Андрей сжалился и ускорил толчки и трение настолько стремительно, что я зашлась в крике, пытаясь освободиться от поцелуя, чтобы зайтись в воплях наслаждения, но он не дал, вгрызся зубами в мои губы, удерживая и набрасываясь на них зверем. От оргазма свело судорогой все тело, словно мгновенно сгорела кожа и обнажился каждый нерв. Содрогаясь в экстазе, я понимала, что в моей жизни ни с кем и никогда так не будет. Никогда. Он единственный. Он мой. Я создана для его рук, губ, для всего него. Ради этого стоило ждать сколько угодно. Ради этого можно пройти все круги ада.

Все еще сокращаясь, ощутила, как вошел одним резким толчком и заполнил всю до упора. Прижимаясь ко мне сзади, стискивая сильно под ребрами и поднимая мою ногу на бортик ванной. Застонал мне в ухо, ударяясь о меня низом живота с первым глубоким толчком раскаленного члена внутри моего тела, от которого искры из глаз посыпались. С открытым ртом и широко распахнутыми глазами я принимала его в себя, цепляясь за его шею. Заводя руки назад, к его сильному затылку, пока вбивается в меня на бешеной скорости, накрывая грудь обеими руками, сильно сжимая соски, то растирая их большими пальцами и снова сжимая. Дикое возбуждение накатывает новыми волнами безумия. Чувствую, как поднимает руку и обхватывает мою шею, погружая палец мне в рот, зарываясь другой рукой в мои волосы на затылке и притягивая к себе назад.