– Ну, просто, знаешь… Я как-то сидела и думала, почему ты так любишь хулиганить… Ну в смысле, подстраивать всякие розыгрыши и так далее. Я знаю, что завуч тебя за это не раз наказал, и все остальные постоянно ругаются…

Старшеклассник закатил глаза. Если она сейчас собирается читать ему лекцию «Мисс Прележности», то он не собирается сдержать эмоции, и всем своим видом покажет, что эта тема его бесит.

– …и я подумала, может мне тоже попробовать?

Брови Вару поползли вверх, а затем изогнулись. Он непонимающе посмотрел на своего координатора.

– В каком смысле?

– Ну, попробовать с тобой кого-то разыграть. Может тогда я смогу понять тебя лучше. Вроде как, понять твой мир.

– Понять мой мир, – фыркнул парень и уставился в потолок, – Странная ты…

Хелен посмотрела на него с непониманием, нахмурившись. Опустив глаза, девушка растерянно поджала губы. Она уже жалела о том, что сказала. Сморозила глупость, ну и что с того?

– …Мне нравится, – неожиданно добавил хулиган.

Пришёл черёд хозяйке кулинарного клуба удивляться. Её щёки тронул румянец, и она поражённо уставилась на собеседника. Тот повернулся к ней, и ехидно улыбнулся.

– Эй, подруга, заснула что ли? Ну что, будем делать костюмы или нет?

– А… Да! – неловко закивала Хелен, выйдя из прострации.

Комментарий к Глава 9, в которой жалко Розочку Ух, небольшая промежуточная часть. В следующей части вас ждёт много икшона!~

====== Глава 10, в которой немного страшно ======

Полумрак. Широкая лестница, усыпанная ссохшимися досками, кусками битого камня, ведёт в бесконечную непроглядную тьму. На стенах потрескавшаяся плитка: изрисована и запачкана жидкостями неприятных оттенков, а с потолка лоскутами свисает штукатурка, которая вот-вот превратится в пыль. Обветшалые старые вещи, покрытые вековым слоем пыли, разбросаны в разных углах. И, конечно, тишина. В какие-то моменты, почти абсолютная и полная, однако, в какие-то моменты грубо прерываемая тиканьем часов или далёким скрипом и стуком. Любой шорох вызывает у каждого из присутствующих лёгкую дрожь и волну мурашек по всему телу. Тихий шёпот учеников и их негромкие бормотания вдруг прервал девичий крик. Этот минутный всплеск тут же вызвал волнение среди старшеклассников.

– Что-то склизкое у меня на ноге! – пропищала девушка, с кудрявыми рыжими волосами, завязанными в небрежный хвост, и быстро ухватила стоящего рядом парня за рукав, – Мэл, посвети, прошу!!

Высокий брюнет небрежно сдул прядь, спадающую на лицо, и лениво направил луч фонаря на тонкую ножку сверстницы.

– Это просто слизняк какой-то… Ну или подобное дерьмо, – фыркнул парень, закатывая глаза, – ты же знаешь, тут всё подстроено так, чтобы мы обосрались от страха. Какая же ты трусиха!

– И ничего я не трусиха! – с жаром пролепетала в ответ старшеклассница, и тут же невольно шарахнулась от очередной тени, отбрасываемой фонариком.

– Вы можете помолчать хоть немного? – возмущённо поинтересовалась следовавшая за ними худощавая девушка, с тёмными волосами. Скептически оглядываясь по сторонам, она периодически что-то записывала в блокнот, висящий на шнурке у неё на шее. Несмотря на показные сосредоточенность и собранность, поза её отражала волнение: плечи сведены и напряжены, будто она съёжилась, голова немного втянута.

– Когда они болтают, становится не так жутко, – пробормотала её пухленькая подруга, нервно теребящая прядь своих длинных волос.

Лестничный пролёт кончился, и длинный, скрытый пеленой мрака коридор распростёрся перед старшеклассниками. Ветер, гуляющий вдоль стен, гудел в голове то затихая, то будто начиная давить на барабанные перепонки.

Неожиданно вдали раздались невнятные голоса. Негромкие, будто далёкие, звуки, которые оказались тихим хихиканьем. Рыжеволосая подавила очередной вскрик и мёртвой хваткой вцепилась в руку парня. Ещё более жутко ей стало, когда она почувствовала еле заметное напряжение на лице спутника. Тёмная мутная капля с гулким стуком разбилась о поломанный стул, валяющийся среди обломков. Раздробленный щебень и сырой песок шуршали под ногами школьников, вызывая волну мурашек. Тени учеников растягивались в свете нескольких фонариков.

Узкий коридор с заплесневелыми, исцарапанными обоями. Где-то края их были изодраны так, будто кто-то хватался за стены, рвался в страхе.

– Вы чувствуете это? – послышался сдавленный шёпот, – этот запах. Это запах крови! Смрад умерших! Мы все умрёёём!!

Этот перепуганный голос принадлежал плетущемуся в хвосте и съёжившемуся от страха длинноволосому блондину. Зубы его отстукивали дробь, а кровь гулко стучала у парня в ушах. В который раз он пищал и верещал, надумывая себе всё более жуткие образы, чем злил и пугал остальных.

– Ага, обязательно, – фыркнул брюнет, раздражённо прикрыв глаза.

Обстановка давила. Запах гнили, пробравшийся в сознание школьников, заставил их поморщиться. А затем…

Смех. Дикий и безудержный, пронизанный безумием смех. Открытая дверь, в которую по глупости зашли кучка школьников, со скрипом захлопнулась за ними. Девичий крик и…

– Добро пожаловать в пыточную! – нараспев произносит ехидный, полный безумия мужской голос. В ту же секунду в помещение загорается зеленоватый тусклый свет, и глазам школьников предстаёт жуткая картина. Части человеческих тел, ужасные механические устройства и хирургический стол посередине.