Ванесса глубоко вздохнула, словно боясь произнести вслух, но понимала, что обязана сделать это.

– С момента рождения вашего ребенка меня переполняет желание найти Чарли.

– Понимаю, – мягко сказала Линда.

– На самом деле все это немного похоже на сумасшествие. Знаю, она уже не маленький ребенок, но она моя сестра. Мои мать и отец ушли из этого мира, а кроме дяди Тэдди, она единственное, что у меня осталось от прошлого. Я должна найти ее. И в то же время я ужасно боюсь этого. Может быть, у меня не хватит смелости взглянуть на нее в конце концов…

– Тебе может стать легче, – сказала Линда, затем нерешительно добавила: – Есть какие-нибудь новости от Джона?

Ванесса покачала головой.

– Я попросила его не звонить мне, и он не будет.

– Ты сама могла бы позвонить ему.

– Я еще не готова. – И, печально пожав плечами, добавила: – Может быть, никогда не буду готова.

– Сомневаюсь. Думаю, он просто не тот, кто тебе нужен. Однако Ванесса вновь покачала головой:

– Неправда. Он как раз тот человек, с которым мне хотелось бы провести оставшуюся жизнь. У нас с ним так много общего. Я никогда… Я никогда не могла разговаривать ни с кем, как разговаривала с ним.

– Точно так же и у меня с Тэдди. Это очень важно. Может быть, после твоего возвращения из Европы…

Ванесса вновь пожала плечами:

– Может быть…

Еще неделю она раздумывала, ехать или не ехать, затем заказала билеты. Она уезжала первого октября. Вечером, накануне отъезда, позвонила Джону и рассказала, куда собирается. Он задал ей те же самые вопросы, что и Линда, и она ответила ему то же самое.

– Хочу побывать в Италии, Греции, но не знаю, что буду делать там. Решила совершить нечто вроде паломничества в память о матери. Может быть, тогда мне станет легче.

– Неплохая мысль.

Джон обрадовался, услышав ее голос. Ему хотелось увидеться с ней перед отъездом, но он знал, что она не согласится. Она будто бы боялась его, боялась того, что он олицетворял собой, и того, как сильно он о ней заботился. Как-то раньше Ванесса сказала ему, что ничего не может ему дать, что посвятила всю себя людям, которых уже нет на свете, и она никак не может найти дорогу обратно.

– Откуда ты начнешь? – спросил Джон, вновь возвращаясь к разговору о поездке.

– С Венеции. Знаю, мама жила там с бабушкой некоторое время. Не знаю, где именно. Но мне хотелось бы посмотреть на город. Говорят, Венеция очень красива, особенно в октябре.

– Да.

– Потом – Рим. Хочу увидеть дворец, немного побродить по тем местам, о которых отец рассказывал Тэдди. А затем… – Она колебалась. – Затем будет видно. Может быть, Греция.

– Ванесса, – сказал почти умоляюще Джон, – поезжай.

– В Грецию? – Она удивилась.

– Да.

– Почему?

– Потому что там ты найдешь недостающую тебе часть. Ты отдала себя Чарли, а у тебя ее забрали. Ты должна отправиться туда и найти или ее, или себя. У меня такое чувство, что, пока ты туда не съездишь, ты не будешь счастлива.

– Может быть, ты и прав. Подумаю.

– Ты скажешь мне как у тебя дела? – Он заволновался.

– Со мной все будет в порядке. А как ты?

– Со мной все хорошо. Я только очень скучаю без тебя.

Вся чертовщина в том и заключалась, что и она очень скучала без него.

– Джон… – Ванессе очень хотелось сказать, что она любит его, потому что она действительно любила его. Но ей казалось, что она так мало может предложить ему. Он заслуживал гораздо большего, чем она могла ему дать. Наконец она все-таки решила сказать ему. – Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя. Обещай мне, что ты поедешь в Афины, – сказал Джон. Ванесса нервно рассмеялась. – Считаю, тебе просто необходимо съездить туда.

– Ладно, обещаю.

– Хорошо.

Она повесила трубку. На следующий день Ванесса вылетела в Париж, там сделала пересадку в аэропорту Орли и затем приземлилась в Венеции, откуда начиналось ее паломничество.

Ванесса провела два дня в Венеции и влюбилась в нее. Венеция оказалась самым красивым из всех виденных ею городов, часами она бродила по улочкам, блуждая в их запутанных лабиринтах, прогуливаясь по узеньким мостам, сидя в гондолах, любуясь величественным видом Лицо и дворцов. Ей хотелось узнать, в котором из них ребенком жила ее мать, но все дворцы были так прекрасны, что это не имело почти никакого значения. Она наслаждалась своим пребыванием в Венеции и даже подумала, как хорошо бы поглядеть на все это с Джоном.

Из Венеции Ванесса отправилась в Рим и слегка оторопела, увидев дворец Тибальдо. Несколько раз она видела дом Фуллертонов в Нью-Йорке и удивлялась, какой он большой, но с этим дворцом он не шел ни в какое сравнение. Дворец показался ей огромным.

В последние годы в нем разместилось посольство Японии, и когда Ванесса приблизилась к зданию, она увидела японских солдат, охранявших вход. Ей очень хотелось бы пройтись по внутреннему саду, но она понимала, что не сможет. Она помнила, как мать рассказывала ей про старую Марчеллу, которая умерла много лет назад. Оставшееся время своего пребывания в Риме Ванесса посвятила прогулкам по городу, бродила по многочисленным площадям, пьяцца Навона, пьяцца ди Спанья, гуляла около фонтана Треви, в кафе на виа Венето пила вино. Она отлично проводила время, но после четырех дней, проведенных в Риме, ее начали одолевать тревожные мысли. Первые два этапа паломничества закончены. Многое посмотрено, сделано множество фотографий, но Ванесса отлично понимала, что приехала сюда не за этим. Лежа в постели на пятый день своего пребывания в Риме, Ванесса вспомнила о разговоре с Линдой, внезапно в ушах прозвучало обещание, данное Джону. И тут же, лежа в постели в гостиничном номере, она поняла, что у нее нет выбора. Она отправилась в путешествие, от которого зависела вся ее дальнейшая жизнь, и теперь предстояло предпринять следующий, главный шаг. Она сняла трубку телефона и попросила консьержа заказать билет на ближайший рейс в Афины. Самолет вылетал в два часа дня.