– На этот раз все по-другому. – Сирина пожала плечами и улыбнулась. – Мне грустно уезжать отсюда, но только потому, что я привыкла жить здесь, потому что мне все тут знакомо, потому что я говорю на этом языке.

– Не глупи, ты говоришь по-английски почти так же, как и я. Должен признать, – он улыбнулся жене, – даже лучше.

– Я не об этом. Здесь меня понимают, понимают мою жизнь, мой характер, мою душу. В Штатах все иначе. Там люди не такие, как мы.

– Да, пожалуй, ты права.

Брэд знал, что многие в Америке не поймут ее прошлого. Даже не утрудят себя попыткой представить, какие прекрасные творения окружали ее с самого детства: уникальные скульптуры, панно, картины, дворцы в Венеции и Риме – все это составляло ее детское окружение, а также люди, с которыми она общалась, образ ее жизни. Всего этого она лишилась. Но огромная часть прошлого и пережитого проникла в ее кровь, стала неотъемлемой частью ее личности. Брэд очень долго мучился вопросом, насколько все это может вписаться, влиться в его культуру. Это-то и служило одной из причин, почему он не слишком торопился возвращаться обратно в Америку. Но теперь этот момент настал, и для того, чтобы сделать этот переход постепенным, более легким, он решил использовать часть своего отпуска. Брэд взял билеты на «Либертэ» – океанский лайнер, который по окончании войны реквизировали у Германии и передали Франции. Им предстояло пересечь Атлантику в каюте первого класса, расположенной на одной из верхних палуб.

Брэд отказался от поездки поездом до Гавра, решив, что поезд может утомить Сирину, и предпочел воспользоваться машиной. В этом случае они могли бы остановиться и отдохнуть в любой момент, по своему желанию, и она чувствовала бы себя гораздо лучше. У Сирины еще не возникало никаких проблем с беременностью. После первых трех месяцев она чувствовала себя даже лучше, чем прежде. Они проговорили всю дорогу от Парижа до Гавра. Брэд рассказывал ей о своей прежней жизни в Нью-Йорке, о семье, старых друзьях, а она о годах, проведенных в монастыре. Время пролетело совершенно незаметно, и как-то неожиданно для себя они оказались на причале, шофер выгрузил багаж, и уже через мгновение стюард вел их по кораблю к каюте. Сирина с изумлением разглядывала судно. Оно не шло ни в какое сравнение с суденышком, на котором она отчалила в Дувре в компании десятков детей-беженцев и горстки монахинь. Это был первоклассный лайнер. Проходя по великолепным залам, заглядывая в отделанные бархатом каюты через полуоткрытые двери, приглядываясь к пассажирам, поднимавшимся на борт, Сирина поняла, что путешествие будет особенным.

Глаза Сирины радостно сияли, когда она на ходу обернулась к мужу.

Брэд смотрел на нее выжидающе, его собственное возбуждение отражалось во взгляде. Ему пришлось здорово попотеть, чтобы в такой короткий срок перед отплытием достать каюту на «Либертэ». Ему хотелось, чтобы это путешествие запомнилось Сирине на всю жизнь. Брэду мечталось ввести ее в свой мир как можно естественнее и чтобы всему этому было положено счастливое начало. Он старался сделать все, что в его силах, чтобы добиться этого.

– Тебе нравится?

– Брэд!.. – прошептала Сирина, продолжая следовать за стюардом к каюте. – Великолепно! Тут… как во дворце!

Брэд рассмеялся и с удовольствием взял ее за руку.

– Сегодня вечером веду тебя на танцы. – Но тут же озабоченно спросил: – Или, может быть, нам не следует?

Сирина рассмеялась, переступая порог каюты:

– Не говори глупости! Твоему сыну танцы непременно понравятся.

– Моей дочери, – строгим тоном поправил он. Но тут же оба замолкли, ошеломленные великолепием каюты.

Все вокруг было отделано синим бархатом и синим шелком, стены из красного дерева, мебель из ценных пород деревьев, повсюду виднелось множество красивых витых украшений из бронзы, чеканка, красивые небольшие светильники, великолепные английские зеркала, огромные иллюминаторы, обрамленные в до блеска надраенную бронзу. Каюта была идеальным местом для медового месяца, которого у них так и не было. Казалось, она источает ауру комфорта и роскоши, в ней хотелось провести целый год, а не неделю. Чемоданы уже поджидали своих владельцев, удобно разложенные по полкам, к ним добавился только что внесенный багаж. Стюард поклонился и сказал:

– Горничная подойдет через минуту помочь мадам распаковать чемоданы. – Он показал на огромную вазу, наполненную свежими фруктами, на блюдо с выпечкой, на графинчик шерри, стоявший в узком стенном шкафчике, и пояснил: – Все это в вашем полном распоряжении. Ленч подадут сразу же после отплытия в час дня, но, возможно, господин подполковник и мадам предпочитают освежающее?

Все оказалось на высшем уровне, они были довольны. Стюард поклонился еще раз и покинул каюту.

– О, дорогой, как великолепно! Сирина подошла к Брэду и крепко обняла.

Брэд был невероятно доволен.

– Тут гораздо лучше, чем я предполагал. Господи, разве так путешествуют?

Налив в бокалы немного шерри, он один вручил жене, второй поднял со словами:

– За самую красивую женщину, которую я знаю, за женщину, которую я люблю… – Он лукаво прищурился. – И за мать моей дочери.

– Сына, – в который уже раз поправила Сирина.

– Пусть жизнь в Штатах принесет тебе счастье, моя дорогая.

– Спасибо. – Она на мгновение взглянула на бокал, а затем на Брэда. – Верю, что так и будет. – Сирина чуть пригубила, затем приподняла свой бокал: – За мужчину, который дал мне все. За мужчину, которого люблю всем сердцем… Пусть ты никогда не пожалеешь, что привез домой военную невесту.