Шрифт:
Она кажется мне растерянной, видимо предположение что между нами что-то есть и самой ей кажется смехотворным.
Я заправляю прядь волос за ухо, мне хочется что бы она наконец пришла в себя. Но, по какой-то причине, вся её агрессивность возвращается в двойном размере.
Она выглядит как обезумевшая банши. Ребекка хватает мое предплечье и шипит прямо в лицо:
– О чем вы говорили!?
Я подавляю дрожь, на мгновения зажмуриваю глаза и испускаю тяжёлый вздох.
Ладно.
– Он хочет чтобы я подтянула его по химии. Вот и все.
– Химии, - говорит стерва скептически.
– Но у него идеальные оценки.
– Видимо не такие уж идеальные. Может ты меня наконец отпустишь?
– я повела плечом выбираясь из ослабевшей хватки. Ауч, и откуда столько силы в этих наманикюренных пальцах?
– Зачем ему это?
– удивляется Роббинс.
Я молча пожала плечами. Это вроде как была частная информация.
Роббинс выпрямила спину, от чего расстояние между нами чуточку увеличилось.
– Ну... Теперь, когда мы все выяснили...
– кивнула в сторону главного коридора откуда доносилось эхо прозвеневшего звонка.
– Тебе лучше держатся от него подальше, чокнутая.
– Мы договорились на счёт занятий, - я отхожу от стены и делаю пару шагов в сторону. Даже монотонный голос миссис Кетчер кажется мне предпочтительнее, чем находится еще хоть секунду в компании этой бешеной фанатки.
– Ты поняла о чем я. Но знаешь что?
– она кривится и брезгливо отряхивает правую ладонь.
– Мне все равно. Ты можешь выпрыгивать из своих старушечьих тряпок сколько угодно, это все равно ничего не изменит. Просто мне не нравится твоя рябая рожа рядом с моими друзьями.
Стерва!
Она хочет задеть меня, я знаю это. И все равно, волна острого гнева клубится под кожей. Мне приходится приложить все силы чтобы сдержаться и не накричать на нее. Ограничившись оттопыренным средним пальцем, иду прочь. Когда я дохожу до поворота, я оглядываюсь. Ребекка стояла уставившись в пустоту, прикусив большой палец. Эта неискоренимая привычка давала о себе знать каждый раз когда её что-то сильно беспокоило.
***
– Давай же, зажигай же, оторвемся по полной!
– Ты знаешь чего я хочу, правда-правда хочу!
– Ну же, ну же, оторвемся по полной, ха!...
– Вперед!
– Вперед!
Дверь со стуком открылась и в комнату вбежал Марк.
– Малявки!
– рявкнул он перебивая музыку "Sweet boys"*, включенную на максимальную громкость.
– Хватит выть!
Мы весело захихикали, и запрыгали по матрасу еще сильнее, поскольку знали как это выводит его из себя. Марк злобно протопал сквозь комнату, безошибочно нашел телефон в куче белья и вырубил его. Ну вот, а мы так старались расставляя колонки по карнизу!
Взрослых не было в доме, с нами остался возиться Маркус. Бекки уверяла что на свете нет более отвратительного старшего брата, и я была склонна с ней согласится, мне и самой нередко перепадало от Большого Вредины. Серьезно, каким надо быть монстром, что бы заставить лечь спать в восемь вечера!? Сам Марк, впрочем, считал себя в своем праве, ведь очередная "Тиффани" уже ждала его в гостиной.
Побесившись еще немного мы решили построить подушечную крепость, и засели там с шоколадками и журналами, высмеивая глупо выглядящих моделей.
– Марк просто ужасен!
– вдруг сказала Бекки запальчиво.
– Ты только заметила? Он всегда выгоняет нас когда хочет привести подружку, - я с интересом рассматривала пальцы измазанные в глазури.
– Вот именно! Я всю неделю ему говорила как хочу посмотреть с тобой "Зачарованную", а он нас выставил!
– подруга всплеснула руками, задев ткань над головой.
– В смысле, разве так поступают старшие братья?
– Ну, это же обжимашки-обнимашки!
– я обняла себя руками и скрутила губы трубочкой, при этом громко причмокивая.
– Фу! Прекрати!
– Хаха, мальчишки та еще задница.
– Не все... Они же не могут все оказаться такими?
Я пожала плечами, показывая, что я не знаю и, возможно, нам просто придется смирится с этим.
В этот момент кто-то сдернул одеяло и над нами навис злобный-старший-брат.
– Так, мелюзга номер один и мелюзга номер два, быстро легли-заснули! Иначе я выкину вас в бассейн!
Все-таки он ужасен.
Мы с Бекки дружили с детского сада. Мне сложно вспомнить время когда я не знала ее. У нас были общие вкусы, интересы. Иногда казалось что и мысли мы делили одни на двоих.