– Я не леди.
– устало ответила я.
– Сколько мартышку в платья не одевай, она все равно останется мартышкой.

Железная леди фыркнула и невозмутимо смотрела в окно.

– Почему вы ничего не ответили?
– спросила я.
– И всегда смотрите на меня с презрением? Мне любопытно.

– Миледи, - холодно отвечала женщина.
– разве достоин уважения тот кто сам себя не уважает?

А я призадумалась. Может все и вправду так плохо, если посмотреть на меня глазами Ларизель, я и вправду жалкая и не стою грамма уважения. Но ведь я не принадлежу этому миру. Но мои мысли прервал звук открывшейся двери, в комнату вошла пожилая женщина. За ней шли толи слуги, то ли служители храма, неся с собой горячую воду. Они заносили ведра в неприметную комнату сбоку, и выходили так же безмолвно, как и заходили.

Моя компаньонка помогла мне с омоновением, хотя я пыталась сопротивляться, но она не желала принимать возражений, и я сдалась. Устала с дороги, и мне хотелось просто отдохнуть. Наконец-то покончив с водными процедурами, я смогла прикрыть свою наготу одеждой, которую приготовила леди Ларизель. И расположившись в спальне, напротив небольшого зеркала, лениво расчёсывала свои уже довольно сильно отросшие волосы. Сейчас они достигали поясницы. Из блаженства меня вырвал голос мужа, что стремительно ворвался в комнату.

– Милорд!
– укоризненно вскрикнула леди Ларизель. Но муж бы не настроен на условности, и поэтому лишь тихо рыкнул.

– Прочь!
– и побледневшая компаньонка вылетела из комнаты, низко опустив голову.

А я смущенно улыбнулась мужу.

– Линдор что происходит?
– муж молчал. Я подняла взгляд. Лицо моего мужа по-прежнему ничего не выражало. Но глаза. Этот безумный невероятный голод я уже видела в его глазах. Он хотел меня. Хотел бешено, неистово. Ноги подгибались, сердце колотилось как сумасшедшее. Закрыв за собой дверь не раздеваясь, он, подхватил меня на руки, и прижал к стене, жадно впиваясь в губы. Одной рукой, поддерживая за бедра, другой задирая длинные юбки. От возбуждения и удивления, меня потряхивало. В ответ на его поцелуи, мой рот издавал только стоны и всхлипы, жалобные, протяжные. Я обхватила его ногами, оседлала, дрожащими руками расстегивая рубашку, пытаясь добраться до горячей кожи. Хотелось прильнуть губами, укусить, вобрать в себя его запах, его нетерпение. Я не могла поверить, что могу быть столь неистово и страстно желающей своего мужа. Словно кто-то внутри включил переключатель. Мимолетная задержка, треск одежды и меня наполняет до краев почти болезненное наслаждение. Его низкий животный рык и толчки, от которых подгибаются и немеют кончики пальцев, жар волнами расходится по телу, и глубоко внутри разгорается яростный неистовый огонь, который грозит спалить на обоих дотла. Взрыв, экстаз, мир разлетается на осколки, и я тону в своих эмоциях, сладостных, мучительных. После вся реальность воспринималась мною урывками. Такого яростного наслаждения и вожделения, я не испытывала никогда, до сегодня. И лежа в постели оплетенная руками и ногами моего мужа. Пыталась понять, как я могла так быстро отдаться на волю всепоглощающей любви и страсти.

Глава 32

Убежище.

Прошлая ночь стала для меня откровением. Столь животное и необъятное желание, перетекло в море нежности и любви. Бесконечный шепот и признания, заставляли мою душу трепетать, а сердце таять. Впервые, я узнала что бывает так. До самого рассвета мы тихо разговаривали. Линдор рассказывал мне о своем детстве, и времени проведенном в храме. А я представляла тощего мальчишку, с серыми глазами, что волком смотрел на мир.

 - Моя мать, оставила меня здесь, еще младенцем. Я не знаю её, и никто не знает, даже мой отец.
– горько усмехался он.
– В храм Мары не приносят детей. Здесь не ищут помощи и милосердия. Зачастую, сюда приходят умирать. У послушников нет семей, они вынуждены молиться за тех, кто покидает этот мир.

Вампир замолчал.

 - В храме обитают лишь люди. Только люди, способны, оценить быстротечность жизни, и испытывать страх перед её концом. Только люди умеют так скорбеть, и никто иной.
– тихо рассказывал мой муж.
– Мы с Семюэлем, были единственными детьми здесь. Можешь представить, как нам было скучно.
– усмехался он.

 - Если здесь живут только послушники, тогда кто жил в этих покоях.
– я рассматривала потолок, на котором отблёскивали первые лучи солнца.

 - Эти комнаты? Здесь жила одна леди. Я был ребенком, когда она умерла. Поговаривали, что она заключила сделку с богиней, а получив желаемое ужаснулась, тому, как дешево, продала свою жизнь.
– мужчина закинув руки за голову, растянулся на постели.
– Проводя все время здесь, беспрестанно молясь, она надеялась разжалобить богиню. Но Мара неумолима.

 Лорд Драгош все говорил, а я любовалась его прекрасным телом. Литые плиты мышц. Крепкие и сильные руки. Широкий разворот плеч, узкая талия, и даже пресловутые кубики. Я хихикнула а вампир кинул на меня удивленный взгляд.

 - Что тебя насмешило, любовь моя?
– хитро прищурив глаза, спросил он. А я только развеселилась. Линдор молниеносно перевернул меня на спину, прижав к постели. Я икнула и выдала.

 - Ой.
– мои глаза округлились, ведь муж снова был игривым.
– Линдор, мы наверное с тобой нарушили правила да? Мы же в храме...

 - Ммм, мне нравится как ты говоришь.
– мурлыкал он, покусывая мою шею.
– Думаю, раз уж мы нарушили правила, то не имеет значения, разом больше разом меньше.
– искушающим голосом шептал он.

 - Ну нет.
– я отпихнула его голову, и закутавшись в простынь пошла в ванную комнату. Мне было неловко, хотелось обмыться. Душевные терзания оставила на потом. Сейчас было кое-что по важнее. Я должна узнать зачем мы здесь. Но вернувшись в комнату, растеряла весь свой боевой настрой. Ибо созерцать, весьма великолепного представителя мужского рода, абсолютно не обремененного чувством стыда, спокойно, не сможет ни одна девушка. А самодовольный взгляд, коим меня одарил мой муж, весьма красноречиво показывает, что этот хитрый клыкастый, знает о своей привлекательности, и нагло этим пользуется.