Лейтенант Ковалёв решил, что будет разумно и правильно рассказать своему другу Кириллу обо всём том, что знает сам и что уже очень скоро перестанет быть государственной тайной.

Ко всему услышанному капитан Ломов отнёсся спокойно. Он только выразил некоторое сомнение в том, что новая цивилизация разумных существ будет хуже, чем… человеческая. Люди так накуролесили и нагрешили, что, может быть, им требуется замена. Хотя, кто его знает.

Не то, что бы Кирилл был по жизни нигилистом, но считал, что если зарождается новая цивилизация, то в этом есть какой-то даже не вселенский, а мирозданческий смысл. Наверняка новые гуманоиды, к примеру, не будут вручать свои судьбы весьма странным и наглым «партийным спискам», за которые ныне бездумно отдают свои голоса «простые» люди. Конечно же, те, кто придут на смену людям, будут ратовать за всеобщее счастье, а не отдельны партий, групп, кланов и прочих «болезненных образований» общего Великого Организма.

– Ты, Кирюша, хоть и романтик, – возразил Ковалёв, – но очень опасен, как субъект. Разве ты не можешь понять, что настала всемирная катастрофа.

– Может быть, это очищение, всемирный катарсис.

– Нет, катастрофа! И теперь уже нет времени судить людям друг друга за совершённые ошибки – не время. Другое дело – явные предатели, вредители и двуногие крохоборы-кровопийцы. Те тоже будут уничтожены. Раньше надо было поставить их к стенке, воздух был бы чище.

– Я не спорю с тобой, Витя. Я просто размышляю.

Оба офицера в разговоре сошлись на том, что жертвой любых экологических катастроф (не столько стихийных, сколько сотворённых людьми) справедливо стало ныне самое высокоорганизованное и, вместе с тем, менее приспособленное к жизни на Земле, по сравнению с другими биологическими видами, животное. Это – человек, который всеми путями и способами уничтожал и уничтожает самого себя. Но Господь давал и сейчас (как уже было неоднократно), если не всем, то некоторым из человеческих потомков возможность выжить.

– Пусть большинству людей дано было преобразиться, – сказал Ломов, – но ведь и продолжать своё существование. Величайший очередной шанс.

– Бредишь, Кирюша. Когда ты станешь монстром, тем самым гмоном, ты уже будешь другим существом. Ничего человеческого в тебе не останется. Гмоны истребляют не только людей, но и разум… Вселенский разум! Как этого не понять?

– Не записывай меня во враги народа! Я просто размышляю. Понятно, что я – офицер Российской Армии, и в любую минуту… Если всё обстоит именно так, как ты говоришь, то воевать придётся не только тебе, а всем нам. Я не пожалею жизни… Но могу я в чём-то немного посомневаться?

Впрочем, Виктор тоже на какие-то мгновения представлял себя в образе гмона… Дал себе возможность мыслить и рассуждать, как говорится, не по уставу.

Невероятно, но если человечеству придётся мутировать, измениться, то в этом не будет ничего хорошего. Ковалёв это понимал, но Сомов пока нет или не до конца. Правда, если человек, если и теперь мыслящий субъект, то весьма и весьма условно.

Многое было упущено, искажено, истолковано даже самыми мудрыми людьми не совсем верно и весьма тенденциозно. Далеко не все те, кто ратовал за, так называемую, чистоту экологической среды, понимал, что борьба должна сводиться, в основном, уже не столько к тому, чтобы сохранить животных, занесённых в Красную Книгу, а сколько самого… Человека.

Ведь он уже давно находился там… во Вселенской Красной Книге. Она, без сомнения, стала настольным фолиантом самого Господа Бога. Тот, кто сейчас заботился о благе ближнего своего и дальнего, о собственном народе и процветании родины, не просто считался патриотом России, но и всей Земли. Здравый и полезный космополитизм, но весьма и весьма… запоздалый. Трудно быть патриотом всего Мироздания, ибо действия и помыслы его направлены на то, чтобы сохранить Человечество, но только не видоизменённое.

Другую точку зрения было иметь опасно не только в России, но и везде и всюду. Тем более, сейчас, когда война самых настоящих… двух миров, по сути, уже идёт. Нелегко даже на короткое время усомнится в том, что не стоит бороться с величайшей опасностью, потому что тебе «политики» пришьют такое, что и после смерти твои правнуки тебя не смогут оправдать. Ты будешь виноват только потому, что это выгодно тем, кто будет продолжать жировать на чужих костях. Далеко не каждый человек до сих пор способен понять, что правая и левая рука одного организма никогда не будут вести борьбу друг с другом. Но видимость такового потешного «боя» создавали и создают. Всемирная мафия едина, с чем не стоит спорить. Вот, именно, по этой причине она не признает никакой другой цивилизации, кроме человеческой.

Но оба собеседника, всё же, нашли точку соприкосновения в своих мировоззрениях. Ковалёв и Ломов пришли к одному и тому же выводу: самые страшные трагедии происходят не на больших и основных дорогах, а на их обочинах. А потом уже захватывают всё существующее, начиная с магистралей.

У небольшого лесного озера, не так далеко от шоссейной дороги Москва – Санкт-Петербург стояло несколько автомашин. Здесь проводили свободное время несколько десятков отдыхающих. Некоторые загорали, играли в пинг-понг и даже пытались удить рыбу. Только у воды, как говорится, можно зачерпнуть горсть прохлады. Ведь жарко, почти по-летнему. Вторая половина одного из дней поздней весны.