Ребята кивнули, развернувшись, Роберт повез девушку в сторону ее дома.

Когда Кесседи зашла в дом, ее ждал чемодан у входа с вещами и двое странных мужчин в халате, мать сидела в гостиной и даже не пошевелилась, а отчим тихонько посмеивался.

— Что происходит, мам? Кто все эти люди и почему они вытаскивают мои вещи? — у Стоун ком в горле встал, когда мама ничего не отвечала ей, а Скотт влез в этот разговор.

— Ты стала вести себя неподобающим образом, — строго произнес Скотт.

— Что значит неподобающе? — задала вопрос девушка, чувствуя, как дрожат ее губы.

— Ты приходишь поздно, где-то гуляешь, дома не появляешься, забросила учебу, — перечислял отчим Кесседи, загибая пальцы, — А еще ты постоянно пьяная.

— Что все это значит? — не унималась Кесседи.

Ей было крайне интересно узнать, что здесь происходит.

— Ты отправляешься в интернат для подростков, будешь там жить до окончания этого учебного года — сообщил Скотт, улыбаясь.

— Этого не может быть, мам, это шутка? — слезы хлынули, девушка была не в силах их остановить. — Пожалуйста, мам, скажи, что это шутка, не делай мне больно.

Но Элизабет было все равно.

Когда Кесседи усадили в машину, она не видела свою мать, потому что та не вышла. Перед ней захлопнулась дверь.

Ничто ее больше не связывало с этим домом после того, как ушел отец. Это больше не их дом. Теперь это семья Куперов, но не ее.

У Кесседи Стоун, черт возьми, больше нет семьи, с того времени, когда она застукала своего отца на диване с другой женщиной.

Ее мир рухнул, так же, как рухнула и она.

И в данный момент ей хотелось бежать из этого города, куда-то подальше, но выхода не было.

Ей пришлось сидеть в машине, потому что она не хотела больше подводить мать, ведь она верила, что та все еще любит ее, и она у нее стоит на первом месте, а уже потом Скотт.

Но прошло несколько дней, а она так и не позвонила.

Спустя месяц девушка поняла, что никто за ней не придет и жить ей здесь до выпускного. Но выпускной, только в следующем году.

Спустя еще месяц к ней начал ходить психолог, студент-практикант, который постоянно с ней разговаривал, но Кесседи не желала ни с кем разговаривать.

Она видела его карие глаза и волосы ниже плеч, его широкие плечи и спортивное тело, но ее это совершенно не заботило, ей сейчас нужна семья, хоть какая, но все же семья.

— Что повлияло на тебя, сделать все это с собой? — спрашивал Деймон Хилл, смотря ей прямо в глаза.

— Ничего. Я сама захотела, — отвечала девушка.

Деймон лишь закатывал глаза.

***

Кесседи не была уверена ни в чем, когда рассказывала все этому парню, потому что ей хотелось почувствовать себя под защитой, хотя бы раз, чтобы кто-то вступился за нее.

Но Деймон всегда только лишь ухмылялся, задавал разные вопросы и что-то записывал в свой блокнот, возможно, делал анализ ее личности.

— Что же там постоянно пишешь? — спросила девушка во время обеда, когда они остались одни в большой уютной столовой.

Ей нравилось это место, потому что ребята здесь были дружелюбными, потому что такие же сломанные, как и она.

— А почему тебе это так интересно? — спрашивал в ответ парень, а после быстро и умело переводил тему.

Но однажды, он пришел к ней в субботу вечером, когда девушка сидела в своей спальне, читая книгу.

— Почему тебя не было на ужине? — вопрошал парень, присаживаясь на край ее кровати, девушка села к нему ближе, игриво улыбаясь.

— А почему тебя это так волнует? — перейдя на шепот, поинтересовалась девушка.

Кесседи задрала футболку парня, пройдясь по его торсу, слегка царапая ногтями.

— Перестань, — Деймон убрал ее руку, останавливая девушку.

— Да ладно, я же вижу, как ты на меня смотришь, — произнесла Стоун.

— Хорошо, я покажу тебе, как я на тебя смотрел, — ответил тот, усмехнувшись.

Кесседи нервно закусила губу, когда парень прошёлся пальцами по ее шее, заставив прогнуться в спине.

— Что ты делаешь? — спросила девушка.

Она ощутила тягу внизу живота, волна возбуждения накрыла ее, девушка не могла сдержать стон, что так предательски сорвался с ее губ.

— Нравится? — шептал блондин.

— Да, — простонала Стоун.

— И заметь, мы ещё не спали, а ты уже готова наброситься на меня, как последняя шлюха, — усмехнулся он, за что получил пощечину.

Контакт разорвался. Кесседи теперь понимала, кто перед ней сидит.