Он закрыл дверь, она прислонилась к ней, Игнатов стоял рядом с девушкой, почти касаясь. Чувствуя ее дыхание, Кирилл дотронулся кончиками пальцев до ее шеи, слегка надавливая. У неё нежная кожа, ему нравилось.

— Что вы тут делаете? — задал вопрос он, прикоснувшись к ее талии.

— Тебе не кажется, Игнатов, что ты многое себе позволяешь, ты — мой ученик, а не парень, убери руку, иначе я расскажу твоему отцу, — пригрозила девушка.

— Ты не сделаешь этого, — улыбнулся он и почти дотронулся своими губами ее губ.

Виктория почувствовала влагу между ног, продолжая говорить себе, что он — ее ученик и она не должна думать о нем в этом плане.

— Почему ты так думаешь? — задыхаясь, спросила блондинка, облизывая губы.

— Ты хочешь трахаться, у тебя не было секса два года, — уточнил кареглазый. — Ты течёшь от одного моего взгляда, и тебе плевать, что я — твой ученик, — его губы были настолько близко, она хотела его поцелуя.

— Не думаю, что это так, — отрицательно мотнула головой кареглазая. — Я не собираюсь спать со своим учеником, и тебе не кажется, что мы задержались?

— Ты сама будешь умолять меня тебя трахнуть, милая, — подмигнул он и вышел из комнаты.

У Виктории закружилась голова, она еле стояла на ногах, но все же нашла в себе силы выйти из комнаты и спуститься в столовую на ужин с семьей Игнатовых. Она не позволит себе опуститься до того, чтобы спать с учеником, даже если очень сильно хотелось потрогать его пресс, который проглядывался через футболку.

Вздохнув, Виктория распахнула дверь в большую столовую и села за стол вместе со всеми, заметив, что Кирилла нет.

— Кирилл в комнате со своей девушкой, Соней, — объяснила Ольга, отпивая глоток красного вина.

Виктория кивнула, чувствуя, как ее фантазии рушатся. У него есть девушка, ну конечно, у такого парня, как он, просто не может не быть девушки. Теперь-то она уже точно не опустится до того, чтобы спать с парнем, у которого есть девушка.

Кирилл входил в Соню глубоко, девушка царапала его спину, целуя куда-то в шею. Парень двигался медленно, сжимая большим и указательным пальцем ее левый сосок.

— Сильнее, — простонала девушка, Игнатов хотел ее мучить.

И действительно это было мучением для Сони. Кирилл сжал руками ее светлые волосы, продолжая вколачивать Софию в свою кровать. Девушка извивалась, стонала, просила ещё, и, наконец, он ускорился, потому что ему тоже хотелось выплеснуть все эмоции.

София задвигала бёдрами в такт парню, и они кончили в унисон. Кирилл вышел из влагалища девушки, снял презерватив, кинул его на пол и лёг на кровать, укрывшись, девушка легла на его плечо.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, — произнесла она, на что Кирилл вздохнул.

Он не любил ее. Это была симпатия, влечение, секс, но не любовь. Да и что такое любовь в семнадцать лет? Неужели она действительно есть? Он не верил в это, да и были причины.

Он ни разу не видел, чтобы его родители целовали друг друга, обнимали. После стольких лет брака они вели себя так, словно знакомы год. Не было в них искр, химии и той внеземной любви, от которой нужно умереть в один день.

— Я тоже, — ответил Кирилл.

София поднялась с кровати, чтобы одеться. Абсолютно голая, она взяла футболку парня и пошла душ, не боясь, что кто-то заметил ее, ведь ванная комната была прямо в комнате парня. Она ушла, а Игнатов встал, начал одеваться, чтобы спуститься на этот хренов ужин.

У него уже были планы, он хотел переспать с Викторией Владимировной. Она так заводила его своими губами, которые постоянно облизывала. Ее нежная кожа, которая манила к себе.

Все происходило слишком быстро, да и она скорее всего хотела его. Бердышева не была похожа на его сверстниц: опытнее, старше, сексуальнее. И это все слишком ново для него, но это ему нравилось. Она ему нравилась.

Кирилл вместе с Софией спустились вниз. Его взгляд встретился со взглядом Виктории, они смотрели друг на друга ровно три секунды, хотя казалось, что прошла целая вечность.

Никто ничего не заметил, и, когда он сел рядом с ней, Игнатов младший дотронулся под столом ее колена. Девушка раздвинула ноги, и парень пошёл дальше к трусикам, чувствуя влагу.

Кирилл едва касался клитора Виктории. Учительница едва сдерживалась, чтобы не застонать, она была слишком мокрой.

«Слишком же долго не было у неё секса, что она чертовски возбуждена и сильно намокла», — подумал он.