Уже гораздо позже, одеваясь, я изумленным взглядом окинул палату. Из-за тумбочки торчали ножки капельницы, которую я опрокинул. Под ногами хрустели таблетки, до этого лежавшие на красивом подносике рядом с кроватью. Сам поднос обзавелся солидной вмятиной. По всему полу раскатились эти чертовы апельсины, а один валялся раздавленным, окрасив в оранжевый цвет кусок некогда белоснежного ковра. На когда-то белой простыне резко выделялись черные полосы. Ну да! — Я с раскаянием вспомнил, что в первый раз мне было не до того, чтобы снять свои начищенные туфли. В целом, палата являла собой удручающее зрелище. Впрочем, Санг это нисколько не огорчало. Встав на четвереньки и прогнувшись в спинке, даже не подумавшая одеться девушка потянулась ко мне, чтобы подарить поцелуй на прощание. Вид у нее был такой, что я чуть не наплевал на все, решив остаться здесь, с ней, на всю ночь. Но, долг есть долг, поэтому, обменявшись с Санг страстным поцелуем, я пообещал, что буду у нее завтра с самого утра, и попрощался.

Тхань Ти Фаннизе:

Оставив Вьена в палате Конга, я стремительно выскочила из больницы, чтобы, летя в аэрошке домой, наконец-то позволить себе расплакаться. Сначала это были просто слезы, потом у меня началась настоящая истерика, и я какое-то время сидела в уже опустившейся на землю машине, чтобы успокоиться. Наконец мне удалось взять себя в руки. Я уже не пятнадцатилетняя девчонка, да и Конг — не мой отец. Мы вычислим и уничтожим этого монстра, скрывающегося среди моей родни, и нас не будут мучить угрызения совести. Ни капельки! Мне было все равно, кто этот гад, пытающийся очередной раз лишить меня любимого мужчины, но я заранее ненавидела его. Ненавидела настолько сильно, что если бы сказания о колдунах, умеющих вычислять своих врагов по ментальному слепку их энергии и высасывать их досуха, так и не увидев ни разу и даже не зная, кого именно убивают… Если бы все это было правдой, то этот человек уже валялся где-то сушеной мумией.

— Тхань, что случилось, сестренка? — Монг, похоже, почувствовал мое присутствие рядом с домом или просто заинтересовался стоящей возле дома аэрошкой, из которой долго никто не выходит.

Я вытерла глаза и натянула на лицо слабое подобие улыбки:

— Ничего непоправимого, братик. Просто кого-то снова потянуло на гадости. Ну или, вернее, я очень надеюсь на это… То есть… Я рассчитываю на то, что виновник случившегося с Конгом тот же, кто виноват и в смерти нашего отца… Потому что два предателя среди близких мне людей — это уж слишком… — я снова всхлипнула, но на этот раз не дала себе вновь погрузиться в бесполезное слезливое саможаление. — Прикажи сделать горячего чая и подать мне его в кабинет. Я расскажу тебе о том, что произошло когда-то давно, и о том, что произошло вчера. И будем ждать Вьена с отчетом о том, что происходит сегодня.

Год металлической курицы (12057)

Конг Си Линь:

Утро началось с поцелуя. Раскрыв глаза, я увидел склонившуюся надо мной Ньонг. Радостно улыбнувшись жене, я потянулся и невольно охнул, почувствовав неприятные покалывания в боку.

— Что случилось? Где-то болит? — Ньонг слегка нахмурилась и села прямо на край моей кровати. — Странно, доктора заверили, что с тобой уже все в порядке. Сегодня в первой половине дня ты должен пройти медосмотр, а потом мне разрешили забрать тебя домой.

— Да нет, все хорошо, просто отлежал чуть-чуть, — улыбнулся я.

— Ну ничего… — Ньонг тоже предвкушающе улыбнулась, — сегодня уже будешь ночевать дома, и я лично прослежу, чтобы у тебя ничего не залежалось! Попереворачиваю тебя с бочка на бочок, и вообще… — ее рука скользнула под куртку моей пижамы и погладила. Потом она отвернулась в сторону тумбочки, — А пока, — когда Ньонг вновь повернулась ко мне, в ее руках была тарелка с подозрительно знакомой на вид субстанцией, — завтрак!

О нет, я готов съесть бифштекс с кровью, рыбу, дичь — неважно, лишь бы не это. Но посмотрев в глаза своей жены, понял: она считает, что пока я нахожусь на положении больного, вопросы с моим рационом находятся в ее ведении и мое мнение тут вовсе не главное. Как бы мне ее вежливо убедить в обратном?

Уловив мое замешательство, Ньонг продолжила:

— Ешь, милый, не привередничай, это действительно очень полезно. Вот посмотри на нашего Фанга, какой он крепенький и здоровенький. Это все потому, что я кормлю его этой смесью!

Бедный сын! Надо будет попробовать подсунуть ему что-то повкуснее, чем эта бурда.

Вот видят небеса, как только выйду из больницы, выкуплю завод, на котором делают эту гадость и сожгу его к демонам!

— Ньонг, милая, ты ведь не считаешь, что я действительно буду это есть? Ты сама сказала, что я здоров, поэтому дай мне здоровую пищу, а не эту квинтэссенцию пользы!

— Как скажешь, милый, — казалось, жена ничуть не удивилась, — признаться, я и не надеялась, что ты на это согласишься.

Через несколько мгновений передо мной оказалась тарелка, наполненная вкусным, ароматным жареным мясом, приправленным зеленью и обложенным по краям тонко нарезанными овощами. Тем не менее, приборы в свои руки я получил не раньше, чем Ньонг порезала мясо на маленькие кусочки. Ладно, пусть тешиться, зато — мясо!

Пока я завтракал, жена смотрела на меня умильным взглядом и делилась последними новостями из жизни семьи и поместья.

— Кстати, — она вдруг заговорщицки понизила голос, — вчера в палате твоей секретарши проводили внеплановую генеральную уборку. — Улыбка на лице моей жены говорила о том, что уборка проводилась неспроста. Ну и что опять натворила эта взбалмошная девица?

— Видел бы ты ее комнату! Заведующая, которая вошла туда первой, за сердце схватилась! Будто по палате кочевники Темных Веков с набегом прошлись! Все перевернуто, раздавлено, опрокинуто, апельсины раскатились по всем углам. И эта твоя, сидит, улыбается, довольная, как кошка после весенней ночи!