– Зуб человека? – уточнил звонивший после нескольких секунд молчания.

– Естественно.

– Чей?

– Они не знают. Криминалисты над ним колдуют… Это не важно. Может быть, Боб Дженнингс шалил в своем подвале с местными детишками… Нам это только на руку.

– Ты ведешь себя так, будто это игра, – с тихой угрозой произнес голос.

– Натура у меня такая. Я ведь ирландец, бесшабашный парень, – невозмутимо отвечал Джерри. – И я знаю, что это не игра.

– Ты, главное, помни: если меня спалят, тебе тоже крышка… И денег не получишь. Думаю, последнее для тебя особенно важно.

Звонивший положил трубку.

– Иди ты к черту, – сплюнул Джерри. Убрав телефон в карман, он вышел из-под густых ветвей дерева. Поднял вверх лицо, наслаждаясь ощущением покалывания на коже.

Затем повернулся и ушел под дождь.

Когда Эрика проснулась, было еще темно. Увидев Ленку, расхаживающую по маленькой спальне с Эвой на руках, она опешила, не сразу сообразив, где находится.

– Который час? – спросила Эрика, включая свет. Эва чихнула, почмокивая.

– Половина шестого, – ответила Ленка. – Извини. Я не хотела тебя будить.

– Пустяки. Мне все равно рано вставать. – Эрика села в кровати, потерла лицо. – Какие планы на сегодня? Я буду по горло занята на работе.

– Ключи запасные есть?

– Да.

– А какой-нибудь парк поблизости?

– Тут недалеко музей Хорнимана. Там приятно гулять.

– Это где вы нашли девушку [25] ?

– Ну да. Но там огромный парк и музей, чудесное кафе… Или езжайте в центр, посмотрите, как украшен Лондон к Рождеству… – Эрика подумала, что она – безнадежно плохая хозяйка.

– Не волнуйся за нас. Думаю, дети сегодня захотят выспаться, вчера очень устали. Подержи Эву пару минут, ладно? Душ приму, пока все спокойно.

Ленка передала Эрике свой сверток из одеял и пошла в ванную. От Эвы исходило тепло. Она подняла крошечную ручонку и чихнула, глядя на Эрику большими карими глазами. Эрика бережно промокнула маленькое личико муслиновым платком, и ее захлестнула волна любви и грусти. Любви к своей восхитительной племяннице, грусти – из-за того, что у нее самой, вероятно, никогда не будет детей.

Эрика оставила Ленке свой рабочий телефон, ключи и показала на карте, где что находится. Потом поцеловала спящие головки Каролины и Якуба и тихонько вышла из дома. Брезжил рассвет.

В отделение Бромли она прибыла около половины восьмого и сразу же поднялась в оперативный отдел. С кофе в руках встала перед демонстрационными досками, глядя на следственные материалы. После обнаружения зуба фотографии Боба Дженнингса и Тревора Марксмэна она прикрепила по обе стороны от снимка с хижиной и маркером провела между ними линию, объединив в одно целое.

Зазвонил ее телефон. Она увидела, что это Нилз Акерман.

– Нам удалось провести сравнительный анализ зуба, найденного в подвале, по медицинским документам в стоматологической карте Джессики Коллинз, – начал он без предисловий. – Мне очень жаль. Совпадений не выявлено. Это зуб не Джессики.

У Эрики сжалось сердце. Ей пришлось присесть на край стола.

– Это точно?

– Абсолютно. Я начал с простого: приставил зуб к слому в челюсти скелета. Он не подошел ни по одному параметру. Тогда я стал искать совпадения по медицинской карте, ведь могло случиться так, что зуб подвергался воздействию огня и обгорел, но ничего такого выявлено не было. Я отдал зуб одному своему коллеге с просьбой постараться извлечь из него пульпу и выделить из нее ДНК, но это зуб не Джессики. Мы также вернулись в подвал, взяли образцы почвы и проверили на метан: ничего, это просто грязь.

– Проклятье!

– Мне очень жаль.

– Да вы-то тут при чем? Теперь у меня больше вопросов, чем ответов… Как детский зуб оказался в подвале Боба Дженнингса?

На другом конце провода молчали.

– Простите, Нилз. Я знаю, что выяснять это – не ваша работа…

– Я вам не завидую, – сказал он.

– В любом случае спасибо, что известили, – унылым тоном поблагодарила его Эрика.

Закончив разговор по телефону, она подошла к демонстрационной доске, на которой рядом с картой природного парка была прикреплена информация о карьере. В нем добывали еще и глину. Эрика шагнула к ближайшему столу, загрузила «Википедию», в поисковой строке набрала «глиняный карьер, кент» и нашла короткую статью:

«Лондонская глина – это твердая горная порода голубоватого цвета, при выветривании обретающая коричневый оттенок. Эта глина до сих пор используется в коммерческих целях для производства кирпичей, плитки и гончарной керамики. Как почва она неплодородна, не подходит для разведения садов и выращивания урожая».

Эрика продолжила поиск и выяснила, что Кент стоит на отложениях мела, песчаника и глины.

– Чем я занимаюсь? Никакой конкретики, все равно что тыкать пальцем в небо, – пробормотала она.