Прожектор на вышке дважды моргнул и погас. Следом за ним потухли фонари, расположенные по периметру. Лесопилка погрузилась в вязкую черноту. Эллен стояла, не двигаясь, пока не привыкли глаза.

Ветер прогнал по небу стаю облаков, обнажая белый полумесяц. Его свет слабо освещал территорию, но это было хотя бы что-то — Барр увидела, как кто-то из охраны спустился с вышки и побрёл к жилой территории, наверняка в поисках Хилла или Бишопа. Она обернулась и поняла, что не видит абсолютно ничего — в комнате плотной стеной стояла кромешная тьма. Ей как никогда пригодился бы сейчас телефон, чтобы элементарно подсветить себе дисплеем, но Эллен не помнила, куда положила его.

Она не могла пройти вглубь комнаты из страха переломать себе конечности — казалось, этот мрак поглощал её, расщеплял на молекулы, пожирал. Бишоп. Её персональный спасательный круг. Она вспомнила о нём. Несмотря на все безликие теории и подозрения, ей хотелось немедленно броситься за помощью именно к нему.

— И что я скажу ему? Что боюсь темноты? — она зло шепнула себе, в надежде, что звук собственного голоса вернёт её в действительность из лап безотчётного страха. Бишоп сейчас нужен не только ей — наверняка где-то снова оборвался кабель или произошёл сбой и ему пришлось этой проблемой заняться.

Эллен вернулась к единственному источнику слабого света. Прижимаясь лбом к холодному оконному стеклу, она бездумно бродила взглядом по территории и дальше, по скоплению чёрных сосен, обступавших лесопилку плотной стеной. Несколько мужчин вышли на улицу с карманными фонарями в руках: каждый их шаг сопровождали длинные, бледные языки света.

Верхушки деревьев зарябили в глазах, будто по ним прошёлся порыв ураганного ветра. Они клонились друг за другом, словно волны у прибоя, и казались живыми. Её внимание привлекло движение слева, над кромкой забора там, где была выломана колючая сетка. Огромное, бесформенное нечто стремилось забраться наверх и проникнуть на территорию, но как только Эллен всматривалась пристальнее, видение пропадало.

— У меня здесь крыша поедет, — Барр решительно отвернула лицо. В эту же секунду боковое зрение поймало пару мерцающих отблесков, похожих на глаза хищника. Они мелькнули и растворились в темноте, словно их и не было.

Эллен забилась под подоконник и обхватила руками колени.

— Это фонари. Это фонари рабочих.

Это казалось игрой свихнувшегося воображения. Она успокаивала себя вслух, но разум отказывался включаться, уступив место голым рефлексам. Хотелось бежать. Хотелось видеть людей, кого-нибудь, но лучше пусть это будет Бишоп.

Она бросилась в вязкую темноту, к двери так, будто у неё вдруг выросли крылья за спиной и законы гравитации перестали иметь над её телом власть. Сделав пару неосторожных шагов, Эллен с размаху налетела на угол комода. Произошло ровно то, чего она боялась — резкая боль в ноге заставила её кричать, оглушая саму себя. Она втягивала воздух сквозь плотно сжатые зубы, крики превратились в жалостливый скулёж напополам с частым, хриплым дыханием. В горле встали слёзы досады, боли и страха. Замурованная в доме, она казалась себе беспомощнее котёнка, упавшего в ливнёвку.

— Эллен!

Снаружи послышался знакомый голос, а следом раздался грохот разрушений — Эллен готова была поклясться, что под ней вибрирует пол. Адам Бишоп ворвался к ней в комнату, играючи выбив запертую на ключ внутреннюю дверь — она бахнула об стену, сбив с неё толстый кусок штукатурки. Как он обошёл нижнюю, стальную дверь, которую она заперла на ключ, оставалось только догадываться.

— Что случилось? Ты кричала.

Она была уверена, что этот чёртов дом с толстыми стенами почти герметичен, и можно орать до срыва связок — никто не придёт на помощь. Барр держалась за спинку кровати и поджимала ударенную ногу, со скрипом соображая, что ему ответить.

— Как ты услышал?

— Мимо шёл, — дежурно бросил он. Адам прошёл внутрь, осмотрел комнату и окно, словно проверял, не затаился ли в доме кто-то, кто мог причинять ей вред.

— Эллен, что случилось? — Бишоп подошёл к ней, взял за плечи и чуть сжал их, заставляя её поднять голову и посмотреть на него. Бессмысленное действие. Она мало, что могла разглядеть в белом свете луны: лишь острые скулы и широкий подбородок с ямочкой — остальные черты его лица поглотила чернильная тьма.

— Не знаю, — Эллен попыталась встать на обе ноги, но ступню снова пронзила острая боль. — Наверное, сломала что-то.

— Ясно.

Не говоря ни слова больше, Адам подхватил её на руки и понёс к выходу, быстро, ни разу не оступившись, словно прекрасно видел в темноте.

Парализованная болью, страхом и его близостью, Эллен бессильно положила голову ему на плечо и обняла за шею. Коротко вдыхая, она задерживала в лёгких воздух, чтобы подавить внутри беспомощные всхлипывания, закончить, наконец, нытьё и хоть немного прийти в себя. Тычась носом в воротник его рубашки, она ощущала аромат лайма, стирального порошка, смешанного с запахом его кожи, и это ещё сильнее мешало сосредоточиться.