Он ждет, что я что-то отвечу, но я не могу даже у себя в голове составить разборчивое предложение. Ни в голове, ни в сердце у меня не укладывается то, о чем он у меня просит. Усыновить ребенка. Воспитывать еще одного ребенка. Не родного ребенка. И даже не родного ему. Ребенка, зачатого его психопатичным братом.

– Я смогу справиться с этим и без тебя, Айви. Но мне бы очень хотелось, чтобы мы воспитывали его вместе, как семья. Я не поэтому хочу вернуть тебя. Я люблю тебя, хочу провести с тобой всю жизнь. Время для этой ситуации очень неподходящее, но ничего не поделаешь, мне нужно принять решение уже очень скоро. Даже если ты не захочешь принимать участие в жизни малыша, я все равно хочу, чтобы мы были вместе. Мы обязательно найдем способ устроить все так, чтобы я смог усыновить ребенка и продолжить отношения с тобой. Я не позволю тебе уйти. Я смогу все уладить.

– Так много всего сразу — в голове не укладывается, - наконец решаюсь заговорить я, глубоко вздыхая.
– Ты планируешь когда-нибудь рассказать Вэндалу?

– Честно? Не знаю. Может быть, когда-нибудь, если он сумеет успокоиться и взять свою жизнь в руки.

– Если он узнает, может возненавидеть тебя, Лукас. Может попытаться оспорить права опеки и забрать ребенка. Это он его биологический отец. Я даже представить не могу, в какой кошмар это все может вылиться.

– Не думаю, что такое вообще произойдет, Айви. Единственные люди, которые знают правду — это Рио, мы, Ашер и Ба. Никому другому знать нет необходимости.

Годы просмотра сериала «Дни нашей жизни» заставляют меня верить, что рано или поздно все узнают, и наша жизнь превратится в одну большую драку за опеку, в эпицентре которой окажется ни в чем не повинный малыш. Вот уж действительно, такой вариант развития событий никому не нужен.

– Лукас, думаю — то, что ты хочешь сделать, очень благородно и в очередной раз говорит о твоей внимательности и заботливости, но в один прекрасный день ситуация может стать по-настоящему некрасивой. Такое легко может разрушить семейные отношения, разбить не одно сердце.

– Я понимаю, - отвечает он, покусывая колечко на губе.
– Но альтернатива еще хуже. По крайней мере, для меня. Если когда-то случится так, как ты говоришь, значит, будем решать проблему. Но во всяком случае, ребенок будет в безопасности, в родной семье, рядом с любящими людьми.

– Ты уверен, что ребенок не твой? Может, есть хоть какая-то вероятность?
– Мне, естественно, не хочется, чтобы другая женщина родила Лукасу ребенка, но в сложившихся обстоятельствах с такой ситуацией было бы гораздо проще справиться, чем жить с дамокловым мечом в виде Вэндала, вечно занесенным над нашими головами.

– Я на самом деле спал с ней всего два раза, - качает он головой.
– И использовал защиту. Она говорит, что с Вэндалом они много раз были вместе, будучи пьяными, и был один случай, когда презерватив порвался. А больше ни с кем она в это время не была.

Я вспоминаю, как мне самой было восемнадцать, я была беременна и напугана до чертиков — не знала, останется ли Пол рядом со мной, объясняла все родителям и видела, как они во мне разочарованы. Весь мой мир изменился, когда я забеременела, и единственное, чего мне хотелось — чтобы мой ребенок был любим и был в безопасности. Родители пытались уговорить меня отдать его на усыновление, но сама мысль о расставании с малышкой и о том, что я могу не знать, что с ней и где она, была для меня невыносима. И, хоть я сейчас и разочарована в Мейси, я не стала бы ничего менять. Я понимаю, что сейчас чувствует Лукас. Он глубоко привязан к семье. А потребность заботиться о родных людях была привита ему с самого детства. Пытаться отговорить его от мысли воспитать этого ребенка — значит разрушить саму его душу и идти наперекор всем тем прекрасным человеческим качествам, которые я люблю и уважаю в нем.

Я молилась о безусловной любви и получила ее именно с ним. Ну конечно, я не могу не ответить ему тем же.

– Хорошо… - медленно говорю я, глубоко вздохнув.
– Если ты этого хочешь, то я согласна. Будем растить этого малыша вместе и надеяться на лучшее.

Он не моргая смотрит на меня, словно вбирая в себя мои слова, и крепче сжимает мою руку в своей.

– Правда? Ты любишь меня так сильно, что готова на это пойти?

– Лукас, я люблю тебя так сильно, что и на большее пошла бы. Я хочу, чтобы ты был счастлив, чтобы на душе у тебя было спокойно. Для меня это — самое важное. Если я могу тебя поддержать и подарить тебе такое душевное спокойствие, то обязательно это сделаю. Что бы ни случилось.

Прежде чем я успеваю продолжить, он прижимается губами к моим губам и целует меня долгим, нежным поцелуем.

– Господи, как я люблю тебя! И я так по тебе скучал, - быстро произносит он между поцелуями.
– Я люблю тебя, Айви. Обещаю, я никогда тебя не обижу. Я все сделаю, чтобы все наши мечты стали реальностью.

Он засовывает руку в карман и достает из него мое обручальное кольцо.

– Попробуем еще разок?
– спрашивает он, и в его голосе слышится такая знакомая игривая хрипотца.
– Ты же знаешь, каким я могу быть настойчивым. Если потребуется, я по несколько раз в день буду делать тебе предложение.

– Нисколько не сомневаюсь, что так и будет, - смеюсь я.
– Давай еще разок, и на этот раз — в последний.

Он надевает кольцо обратно мне на палец, притягивает меня к себе и накрывает своим ртом мои губы, снова увлекая меня в то волшебное место, что существует только в сказках и рядом с ним. И уже скоро мы судорожно стягиваем друг с друга одежду, не прерывая поцелуя. Мы занимаемся любовью на полу гостиной, а сверху, сквозь витражи в окнах, на нас льется нежный свет заходящего летнего солнца. И я знаю, ни минуты не сомневаясь, что все у нас будет хорошо, пока мы рядом друг с другом.