Он долго шевелил губами, вчитываясь в текст, а потом без сил отвалился на подушку.

– Читайте сами, - махнул он рукой.

Рената с ревнивым любопытством черканула пальцем по экранчику. Загребский занял позицию за ее спиной. Медсестра принялась приводить в порядок палату.

"Не суди меня строго, дорогой цыпленок, - прочла Ре-

ната, - за то, что мне пришлось покопаться в твоем блеющем телефончике.
– Но не могла же я, как жалкая лузерша, отступиться в последний момент. Пришлось слегка за тобой присмотреть.

Я немного расстроилась за тебя, читая письмецо от твоей чистюли, но зато оно оказалось очень полезным для меня. Настолько полезным, что теперь тебе нет никакого смысла приезжать в банк на Фридрихштрассе, если ты не хочешь глупо выглядеть перед клерками.

Жаль, что ты так и не оценил меня по достоинству - скорее всего потому, что не способен ставить большие цели. Желаю тебе прожить правильную, чисто выбритую, подмытую и припудренную, без единого пятнышка жизнь. А если даже и замараешься невзначай, то современная пластическая хирургия и твоя пластилиновая мораль помогут тебе расстаться с любыми отметинами прош-лого - хоть в душе, хоть на теле.

С наилучшими пожеланиями, как ты понимаешь, Не-Мила и Не-Людик. Но, в конце концов, что в имени тебе моем?"

Рената неподвижно держала телефон на ладони, и его экранчик сначала потемнел, а потом погас окончательно.

– Ну что, Загер, - сказала она, отстраненно улыбаясь, - не жалеешь, что бороду сбрил?

– Чего уж тут, - вздохнул Загребский.
– Поезд ушел, жалей не жалей...

– У вас новая борода быстро отрастет, - убежденно сказала медсестра "Sveta".
– Видали, за одну только ночь ка-кая щетина вымахала?

Walnut Creek, 2015