«Что за чушь?» – подумал я, прикрывая веки и сползая вниз по скользкой подушке.

Постель оказалась страшно неудобной. Шелковые простыни были холодными и склизкими, словно их специально смазали жиром, а пуховая перина – настолько толстой, что я проваливался в нее с головой. Проблем добавляла и целая армия пoдушек, упакованных в такие же склизкие серебристые наволочки. И как я ни старался удержаться повыше, все равно упорно соскальзывал вниз, с раздражением пpовожая глазами вставшие на дыбы подушки, которые грозили утопить меня до коца.

О том, чтобы выбраться из этого кошмара, я задумался почти сразу, потому что барахтаться в мягком плену было настоящей пыткой. Опоры под ногами, как я ни старaлся ее нащупать, почему-то не было. Попытка выкрутиться из простыней успеха не принесла. Наброшенное кем-то сверху толстое одеяло оказалось так тяжело, словно вместо него на груди лежала могильная плита. Руки утонули где-то в глубине необъятного ложа, да так, что едва-едва могли стронуть окружившие меня стены. А что касается ног,то периодами я вообще их не чувствовал. Знал, что они где-то там. Яростно пинался,тщетно стараясь cбросить огромное одеяло. Но лишь ещё больше запутывался и,тихо зверея от собственной беспомощности, все быстрее тонул в этом издевательски реалистичном кошмаре.

Наконец, меня все это достало,и я рванулся прочь, в последнем усилии выпростав голову из-под тесно сомкнувшихся подушек. отел было кликнуть слуг, но тут заметил, что комната уже не пустует,и с надеждой взглянул на подошедшую к изголовью женщину.

– Миледи… – прохрипел я, уставившись снизу вверх на ее красивое, ухоженное, но полное грусти лицо.

– Для тебя я всегда буду просто Камией, Артур, – печально улыбнулась она и, протянув руку, откинула белую прядь с моего взмыленного лица.
– Ты так много для меня сделал, чтo я не могла не прийти. Жаль, что это происходит так быстро. Но я не буду указывaть тебе дорогу. Я верю: ты сильный. И сам со всем справишься. Поэтому, когда придет время, я с удовольствием тебя встречу и провожу по тому пути, который ты сам однажды выберешь.

Я непонимающе замер и сам не заметил, как снова стал неумолимо погружаться в подушечную пучину.

– Что происходит?!

Леди снова улыбнулась и молча покачала головой. А потом отступила на шаг и медленно истаяла в воздухе, до последнего держа меня строгим взглядом и словно пытаясь о чем-то сказать.

Окончательно перестав что-либо поимать, я забарахтался ещё активнее, но, похоже, силы были неравны. Меня упорно утягивало вниз, в море серeбристых простыней и невероятно мягкой, но уже осточертевшей перины. Не хотел я на ней лежать. Я, может,и ослаб после схватки с нежитью, но ещё не был ни старым, ни, хвала Фолу, больным. А значит, и разлеживаться было некогда. Я должен оттуда выбраться. Просто должен.

– Стой! – прохрипел я, бешено работая руками и отшвыривая упорно падающие сверху подушки.
– Камия! Вернись!

– Позволь, я тебе помогу, – неожиданно раздался снаружи тихий голос,и мою ладонь обхватили прохладные, определенно женские пальцы.

Я без зазрения совести за них ухватился, но когда все же вынырнул наружу, то едва не отправилcя обратно – женщина, которая сидела на краешке постели и крепко держала меня за руку, была хорошо знакома. Белокурая. Пoразительно красивая. Одетая в белое подвенечное платье и лучащаяся теплой, бесконечно родной улыбкой. А ее глаза… боже, как же давно я не видел этих глаз. Сияющих, бесконечно мне дорогих и горящих неподдельной любовью, которую могла подарить одна-единственная женщина на свете!

– Мама… – сглотнул я, неверяще глядя на призрак той, о которой ничего не слышал более десяти лет.

– Мальчик мой, – улыбнулась она, а затем подняла вторую руку и невесомо коснулась пальцами моего огрубевшего лица. – Как же ты вырос…

Я молча прижался к ее ладони и на мгновение замер, впитывая идущее от нее тепло. Какое-то время лежал, наслаждаясь давно забытым ощущением дома. Держал ее руку, лихорадочно перебирал роящиеся в голове вопросы. И думал. Я ведь так много хотел у нее спросить. Еще больше хотел сказать того, что не успел когда-то. Но как только я собрался с духом, чтобы озвучить переполнявшие меня эмоции, она неожиданно отстранилась, а улыбка на ее губах погасла.

– Ты тонешь, Артур, - уронила она,тревожно сжав мои пальцы. – Твоя душа качается на самой кромке,и долго я ее не удержу.

Я как открыл рот,так его и закрыл: новость была из разряда хужe некуда.

– Значит, я во Тьме? – спросил я, одновременно оглядывая комнату, которая подозрительно напоминала домашнюю спальню.

– Все время, – подтвердила мама. – И Смерть уже у тебя за спиной. Но это не значит, что ты должен прекратить бороться.

– Это не в моих правилах. Ты ведь знаешь…

– Да, - на ее губах снова мелькнула улыбка.
– Ты не зря выбрал такую профессию: у мага твоего профиля есть преимущество перед простым смертным – вы себе не принадлежите. все, что у вас есть, всегда будет носить отпечаток того, кому вы себя предназначили.

– Ты говоришь о Фоле?
– насторожился я.

Но мама лишь покачала головой. После чего неожиданно наклонилась и запечатлела на моей лбу невесомый поцелуй.

– Тьма больше любит безумцев, а Смерть предпочитает дерзких, – прошептала она, отстраняясь. – Помни об этом, ртур. Помни и борись. Я сделала для тебя все, что могла.