Тогда надо было влюбляться, когда она мышкой серенькой была. А теперь она расцвела, такая красивая стала, уверенная в себе – ну прямо английская королева, да и только!

Теперь в нее любой влюбится - не только Ромка. Ромке-то я доверяю, а другим? Я ревную ее ко всем, кто рядом окажется. С трудом сдерживаюсь. А что делать? Не держать же ее взаперти. Я спокоен только, когда она беременна, и то - относительно.

А она ревнует меня? Виду не показывает. Да и поводов я не даю (можно подумать, она дает повод для ревности).

Интересно, какое платье она сегодня наденет? Хорошо бы то, черное, с открытой спиной и маленькой красной розочкой на груди. Его мадам Дюбуа подарила, когда мы в Париж ездили. Оно ей очень идет. Но мужики будут пялиться и раздевать глазами. Пусть лучше что-нибудь закрытое наденет: спокойнее будет.

Надо спросить, помнит ли она наш первый выход «в свет»? Синицкий нас тогда пригласил в свой клуб. Причем порознь! Он знал, что я женился и женился не на Кире. А кто моя жена, не знал. Поэтому прислал в Зималетто два приглашения: президенту Пушкаревой Е.В. и господину Жданову А.П. с супругой. Вот смеху-то было!

Мы решили с Катей его немного разыграть. Не стали говорить, что президент и моя супруга – одно и то же лицо. Синицкий хотел контракт с Зималетто заключить, ну и постарался. Устроил нам торжественную встречу, поздравления, лучший столик, и закуски изысканные, и вина марочные! И все Пушкареву ждал, беспокоился, что она опаздывает.

Улучив минутку, спросил меня: не та ли это дама, ради которой мы спектакль перед Кирой разыгрывали? Я подтвердил, а он сказал, что ради такой и сам бы сбежал от кого угодно.

Мы не стали его долго мучить, признались, кто есть кто, и пошли танцевать. Катя, оказывается, в детстве танцами занималась. Ну и я тоже неплохо танцую.

От хорошего вина, от Катиной близости, от песни, которую посвятили нам музыканты (оказалось, что у нас одна и та же любимая песня!), у меня голова пошла кругом, я совсем забыл, где мы находимся – обнимал ее гораздо крепче, чем положено в танце, целовал вначале легонько, нежно, а потом…потом оторваться не мог. Уже и песня кончилась, и музыканты играть перестали, и пары танцующих давно разошлись, а мы стоим посреди зала, ничего не видя, слившись в поцелуе.

Синицкий вынес огромную корзину цветов и поставил у наших ног. Все зааплодировали. Кто-то крикнул: “ГОРЬКО!” А бедная Шестикова прослезилась и забыла сделать снимок. Жаль, я бы выкупил у нее негатив, напечатал крупным планом и повесил в нашей спальне!

А Катя молодец: не испугалась моего поведения, не засмущалась, вроде для нее это привычно, а не в первый раз! Ей Синицкий потом еще букет подарил – тот, что для президента приготовил. А она ведь и есть президент.

========== Главы 3 и 4. Катя ==========

Глава 3 КАТЯ

Пора вставать, сколько можно нежиться в постели и предаваться воспоминаниям! Хотя часочек еще можно притворяться спящей. Дети спят, мама придет часа через два, Андрюшу проводила. Завтрак я ему не готовлю: он не любит, чтобы я из-за него вставала. Обняла, поцеловала, прижалась крепко. Ненадолго. Чуть-чуть. А завтрак я ему с вечера оставляю, разогреет в микроволновке. Пять минут и готово. Главное – он доволен. Ну, не завтраку, а вообще…

В первую очередь надо позвонить парикмахерше, визажистке и маникюрше, чтобы накладок не вышло, чтобы вовремя пришли. Я и сама могла бы все сделать, но нужно поддерживать определенный уровень. Так положено.

О своем облике я теперь не беспокоюсь. Выгляжу прекрасно: похорошела, да и регулярный уход делает свое дело. Я уже «хорошела» однажды, но тогда это было искусственно сделано. Тогда, в Египте, Юлиана сотворила из меня этакую успешную бизнес-леди, а сейчас я похорошела естественным путем. Материнство преобразило меня, сгладило угловатость и в облике, и в характере. Во мне появилась приятная округлость, спокойствие, умиротворенность. Нет, не только материнство тому причина. Меня преобразила любовь, его любовь, Андрея, Андрюшеньки. Наша любовь! Не секрет : я пять лет купаюсь в его любви, нежусь, блаженствую! Он для меня как солнце, я все время поворачиваюсь за ним, тянусь к нему, как росток. А оно, солнце, греет его, наполняет жизненной силой. Под его лучами он растет и расцветает. Так и я расцвела под лучами своего солнца – Андрюшеньки. Конечно, сейчас любовь уже не такая безумная, ненасытная, как в первые дни, как в медовый месяц. Сейчас любовь другая: спокойная, зрелая, уверенная. Но главное – она есть! До сих пор, заходя перед сном в нашу спальню, я с трепетом жду – сейчас.…И он тоже ждет, я уверена в этом. Я засыпаю в его объятиях и просыпаюсь в них. Он не отпускает меня от себя ни на минуту. Так спать неудобно ни ему, ни мне, но иначе мы не можем!

Да, еще ведь костюм нужно выбрать. Но с этим проблем теперь нет. После Воропаевского неудачного президентства Милко воспылал ко мне любовью и всячески подчеркивает свое расположение: старается, наверное, загладить прошлое негативное (это еще мягко сказано!) отношение. В каждой новой коллекции теперь есть костюм для меня. На любой случай в жизни!

Все! Встаю и за работу! Первым делом приготовить завтрак для детей, а дальше.…Как говорит папа: «война план покажет»!

Глава 4 КАТЯ (продолжение)