Ей потребовалась пара секунд, чтобы осознать его слова, прекратить свою отчаянную борьбу и перестать кричать о его скудоумии. Ее сердце отбивало бешеный ритм, и Гермиона была готова заплакать, так сильно пульсировал в ее венах страх.

– Почему мы не падаем?

Она поняла, что он улыбается.

– Дело в контроле. Нашем весе, балансе. Моей магии. Если бы мне…

Он вытянул в сторону их соединенные руки, ловя равновесие, и качнул бедрами вперед. Гермиона широко распахнула глаза, почувствовав его давление и то, как он двигался. Метла нырнула вниз, затем выровнялась, и опять - вниз, вверх в такт его движениям.

– О господи, – прошептала она.

– Твои глаза закрыты?

– Нет, – неправда.

– Хорошо.

Он вернул их руки на древко и крепко прижал ладони к дереву.

Затем был толчок, давление его тела, касание, – и они внезапно рванули по спирали вниз.

День сто одиннадцатый, 6:23

Гермиона глубоко вздохнула, выныривая из сна к приглушенным звукам и ощущению шершавой ткани под своей щекой. Простонала, еще глубже зарываясь лицом в… Она удивленно принюхалась, открыла глаза. И уткнулась взглядом в гладкую белую кожу, тут же почувствовав под своей головой изгиб плеча.

– Доброе утро, Грейнджер, – его голос был низким и хриплым, и Гермиона решила, что Малфой либо недавно проснулся, либо не спал вообще.

– Уже утро? – было чуть больше семи, когда она провалилась в сон в трясущемся автобусе, следя за меняющимися цветами уступов, что окружали узкую дорогу.

– Ты пускаешь слюни.

Его слова не сразу дошли до ее сонного мозга.

– Вовсе нет!

– Да. Всё уже высохло, но всего через тридцать минут после того, как ты положила на меня голову, у тебя начали течь слюни. А твои лезущие в лицо волосы – одно из самых больших неудобств, что я когда-либо испытывал.

Она покраснела, представив выражение его лица в тот момент.

– Почему ты меня не оттолкнул?

– Оттолкнул. Но ты привалилась обратно.

– Но ты мог снова меня отпихнуть.

– Я был слишком ленив.

Гермиона посмотрела на блики света на его штанине, затем, прищурившись, выглянула в окно. Холодно сияющее в морозном воздухе солнце только что поднялось над полями.

– Красиво, – пробормотала она, прикрывая глаза от тепла его шеи под своей щекой.

– Ты проспала около двенадцати часов.

– Угу.

– И моя рука затекла.

– Ммм.

Он то ли вздохнул, то ли что-то проворчал, потянувшись и снова накинув ей на плечи свою мантию. Примял ладонью ее волосы, пытаясь убрать локоны от своего лица, и опять устроился на своем месте.

– Тебе удобно.

Он фыркнул.

– Просто не могу дождаться того момента, когда мы вернемся в Англию, и мне не надо будет больше терпеть твои слюни и раздражающие позы.

Гермиона приоткрыла глаза, моргая от света.

– Я думаю, ты обманщик, Драко Малфой.

Он промолчал.

День сто тринадцатый; 15:32

– Знаешь… чем ближе мы подъезжаем к Англии, тем больше ты замыкаешься.

Она не ждала, что он что-то ответит, но когда Малфой заговорил, его голос был сухим и тихим.

– Я всегда сдержан.

– Через двадцать минут мы прибудем на Кинг-Кросс.

– Я знаю, – он выглядел задумчивым, но было в нем что-то, что напомнило ей о той первой ночи в здании.

Выражение его лица, когда он придушил ее. Когда боролся с чем-то бОльшим, чем был он сам, и ненавидел это.

– Ты расскажешь мне сейчас?

– Нет.

– Малфой, но ты же сказал…

– Я не твой рыжеволосый дружок, Грейнджер, тебе не надо напоминать мне о том, что я сказал.

Он был раздражен. Она не могла объяснить причину, но знала, что если надавит на него чуть сильнее, Малфой взорвется. У нее было ощущение, что всё это связано с тем, почему они вообще вернулись обратно. И несмотря на его далекое от идеального поведение в этот момент, Гермиона решила, что терпела и мирилась достаточно.

– Тогда расскажи мне…

– Ты ждала так долго, сможешь потерпеть еще десять минут. А если не сможешь, тогда иди к черту.

Гермиона скрестила руки, сузила глаза и начала отстукивать секунды ногой просто потому, что знала, как его это бесит.

15:41

– После всего произошедшего, думаю, у меня есть право знать. Что-то случилось? Почему ты передумал? Ты нашел его и не сказал мне? Ты… что? Мы команда, Малфой. Мы прошли через многое и всё делали…

Она посмотрела на него. Он словно опять погрузился в свое отрешенное состояние, вот только внутри него бурлила злость. Малфой был собран и сдержан, будто окунулся в свои воспоминания о чем-то, что когда-то давно его разозлило и сбило с толку. Когда он заговорил, его голос был четким и ясным – совершенная артикуляция, идеальное произношение, – а эмоций было столько же, сколько в каменной глыбе.