========== Зачем мы здесь? ==========

— Исак и Юнас подогнали отличную дурь, — говорит один из парней. Я закатываюсь под кровать в надежде, что обо мне забыли.

— А где та смазливая блондиночка?

Вот чёрт.

— Не знаю, только что здесь была.

— Я видел её на полу.

Кто-то начинает тащить меня за ногу.

— Нашёл! — радостно вопит парень, выдыхая дым прямо мне в лицо. — Ты нас боишься?

Все начинают громко смеяться.

— Ей есть чего бояться.

— Стойте! Нужно завязать ей глаза.

— Может, усыпим её?

— Вальтер, ты придурок? Зачем говорить вслух?

— А зачем ты назвал моё имя?

— Она всё равно запомнила наши лица.

— Может, отпустим её? Будто ничего не было?

— А я хочу, чтобы было.

Кто-то быстрым движением набрасывает мне на глаза какую-то тряпку сзади, и завязывает где-то под затылком. Мне не остаётся ничего другого, как начать кричать во всю глотку.

— Вильям!

— Она знает Вильяма? Может, они трахаются? Ему может не понравиться то, что мы сейчас с ней сделаем.

— Да мне похуй, он сам сказал — ебите кого хотите.

— Да, верно.

С меня начинают стаскивать кофту, и я кричу ещё громче:

— Вильям!

— Может, заткнём ей рот чем-нибудь? Кто знает, у Вильяма есть секс-игрушки?

— Вильям!!! — ещё громче ору я.

Господи. Кто-нибудь. Пожалуйста.

Сон начинает сбываться. Чёрт возьми. Чёрт. Чёрт!

— Не надо. Я девственница! — умоляю я.

— О-о, Рикки, это по твоей части, — ржёт один из Пенетраторов.

— На хера ты назвал моё имя?! — возмущается парень писклявым голосом.

— Да какая разница? Она всё равно ничего не сможет доказать.

— Здесь точно нет камер?

— Нет, не думаю, что Вильям любит записывать свой секс на видео.

— А вдруг он извращенец похуже, чем мы с вами?

— Хуже нас с вами не бывает. Ну, разве только те, кто трахают собак — они настоящие извращенцы.

— Зоофилы, — подсказывает кто-то.

— Да, точно.

— Помогите!!! — ору я, заметив, что музыка на первом этаже стала тише. Вдруг меня услышат? Наверняка кто-то сейчас мог проходить мимо.

— Тресни её по голове чем-нибудь, и приступим к делу, — говорит один из них басом.

— Я не бью девушек, я их просто…

— Насилую, — ржёт парень-басист.

С меня начинают медленно стягивать штаны вместе с трусами. Лифчик эти парни решают оставить в покое. Дрыгая ногами, как в езде на велосипеде, я пытаюсь зарядить в нос хоть кому-нибудь из этих уродов. Боже, мамочка, почему я не полетела с тобой в Париж? К чёрту учебу, если помимо уроков и оценок, меня насилуют ещё и парни? К тому же, Пенетраторы. Я и подумать не могла, что эти придурки могут опуститься до такого уровня? Им что, совсем некого трахать? Да любая первокурсница прыгнет на член любому из них, ради повышения популярности в школе. Это же у нас, блядь, так важно — статус повысить. Неважно, какой ценой.

— У кого-нибудь есть смазка?

— И презервативы. Мало ли, чем она болеет.

— Она же девственница, дибил.

— Думаешь, я хочу испачкать член кровью? Я не настолько ебанутый.

— Забыл, что ты у нас помешан на гигиене.

— А я, пожалуй, буду без защиты. Так приятнее.

Одобрительный смех доносится до моих ушей прежде, чем кто-то начинает медленно входить внутрь. Холодными пальцами парень, который пытается разорвать девственную плеву, думает, что если помассировав клитор, дело пойдёт быстрее. Больно. Чёрт, как больно! В меня словно засовывают биту с гвоздями. Блядь. Я начинаю кричать, выкрикивая различные имена, которые всплывают в голове. Кажется, я звала Еву, Вильде, Исака, Вильяма, по несколько сотен раз. Просила прощение у отца. Ненавидела себя за такую глупость — прийти сюда было ошибкой. Я сама во всём виновата. Как себя поставишь в обществе, так оно и будет тебя трахать. Раком, или мысленно. В данном случае, раком. Если бы я повела себя более уверенней, может, всего этого бы и не было. Я сама позволила этому парню отвести себя на второй этаж. Доверилась этим уродам. И вот что из этого вышло.

— Кажется, я вошёл, — радуется тот, кто продолжает упираться ладонью мне в спину. Начинает наращивать темп. Боли уже нет. Тело словно одеревенело. Мне остаётся лишь уткнуться щекой в стол, потому что сил кричать не осталось. Я больше не девственница. Меня изнасиловали, и будут делать это до тех пор, пока им не надоест.

Что же я скажу маме, когда она приедет? Нет, я никогда не расскажу ей об этом. Она не узнает. Я лишилась отца, не хочу потерять доверие собственной мамы. Это будет последней каплей.

— Теперь я, — говорит кто-то слева от меня. Парень высовывает из меня член, и тело пронзает болью, которая отдаёт в стопы ног, в костяшки пальцев на руках, в спину, в голову, и в то самое место, куда ещё секунду назад долбился один из находящихся здесь мразей. В меня снова проникает пульсирующий член, который кажется в два раза больше, чем предыдущий.

— Смотри, не порви её на части.

Мой крик звоном отдаёт в собственные уши. Я едва могу слышать происходящее. Разговоры в другой части комнаты, чей-то смех, сомнения, стоит ли продолжать и вообще находиться здесь.