Себастьен похож на падшего ангела, пришедшего наказать согрешивших. Двумя молниеносными большими шагами он доходит до нас и отшвыривает Уильяма в другой конец комнаты.

— Пошел прочь от нее, — с ненавистью говорит он сквозь зубы.

Уильям моментально встает и одергивает одежду.

— Можешь забрать ее, — говорит он, отступая от нас. — Эта сука больше мне не нужна.

Себастьен сбивает Уильяма с ног и, когда они оба падают на пол, начинает безжалостно бить Уильяма по лицу и всюду, куда только может попасть. Сначала Уильям пытается сопротивляться, но Себастьен больше, быстрее, злее, чем он.

— Себастьен, не надо, прошу! Он не стоит того. Остановись! — умоляю я, задыхаясь. Но мои слова до него не доходят, потому что желание наказать Уильяма захватило его целиком. Думай, Валентина, думай. Ты должна прекратить это.

Отбросив в сторону осторожность и наплевав на то, что я могу пострадать, я подползаю к ним.

— Любовь моя, пожалуйста, он того не стоит. Вернись ко мне. Отпусти его.

Почувствовав на своей спине мою руку, он застывает и с безумным выражением на лице поворачивается ко мне.

— Вернись ко мне, Себастьен. Вернись.

— Валентина. — Себастьен моргает и словно выходит из транса. Он отпускает Уильяма, который лежит на полу словно куча грязи, встает и, бережно взяв меня за руку, поднимает в свои объятья. — Ты цела? — Он ощупывает меня всю. — Что он успел с тобой сделать?

— Все хорошо, — говорю я сквозь обжигающую боль в шее и обнимаю его. — Я в порядке.

Уильям издает стон, переводя наше внимание на себя. Он катается по полу, держась за живот, все лицо залито кровью.

Я вжимаюсь в Себастьена, не давая ему вернуться к уничтожению этого никчемного человека.

— Валентина… — Взгляд Себастьена мечется между мной и Уильямом и наконец останавливается на моей шее. Из его горла вырывается сдавленный рык. — Валентина, что с твоей шеей? Он хотел задушить тебя? Я убью эту тварь.

— Пожалуйста, Себастьен, останься со мной, — вцепившись в него, умоляю я голосом, и руками, и всем, что у меня только есть. — Отпусти его. Он того не стоит.

Себастьен замирает. Кивает, затем смотрит на Уильяма.

— Если ты хоть когда-нибудь подойдешь к ней ближе, чем на пятьсот метров, считай, что ты труп. А теперь убирайся отсюда, пока я не прикончил тебя, сукин ты сын.

И я впервые за все время, что знаю его, вижу в глазах Уильяма страх. Он часто кивает, кое-как поднимается и без оглядки выбегает за дверь.

— Посмотри на меня, — говорит Себастьен. Завороженная им, я смотрю, как он бесконечно бережно берет мои щеки в ладони. Пока он изучает мое лицо, на его лоб падает прядь волос и частично закрывает его встревоженные глаза. — Ты уверена, что в порядке?

Я перевожу взгляд на дверь, через которую Уильям навсегда покинул мою жизнь, потом снова смотрю на любимое лицо Себастьена. Я накрываю его пальцы своими. Все мое тело дрожит от любви к этому невероятному, прекрасному человеку, она проносится сквозь меня, словно поток очищающей родниковой воды.

Когда наши взгляды встречаются, я понимаю, что со мной все будет в порядке.

Обязательно.

Я снова восстану.

Я поднимусь среди руин моей жизни и восстановлю себя. И если по пути я поранюсь, то буду носить шрамы с гордостью, потому что они мои. Они — доказательство, что я не сдалась. Я упала. Но поднялась. И буду продолжать подниматься, пока не добьюсь своего. А любовь к Себастьену будет освещать мне дорогу, по который я снова вернусь к нему.

— Да. А если и нет, то обязательно буду.

Глава 35

Через шесть месяцев…

— Ну что, нервничаешь? — спрашивает по телефону Джиджи. — Сегодня великий день — Валентине наконец-то снова перепадет.

Ее возмутительный комментарий заставляет меня улыбнуться. После того, как распространились новости о моем грядущем разводе, я обрела в Джиджи союзницу и подругу. Мы стали очень близки, хоть я больше и не относилась к их миру. Она познакомила меня с Чарли, своим адвокатом, который умел творить чудеса. И какими бы хорошими не были адвокаты Уильяма, Чарли и его команда были в десять раз лучше. Бракоразводный процесс прошел гладко — ну, в той степени, в которой это было возможно с Уильямом и его семьей. Позже разгорелся новый скандал: Лоретта лишила его наследства, но он, будто кошка, приземлился на ноги и теперь, по словам Джиджи, встречается с обеспеченной светской львицей. Бедная женщина.

Встряхнув головой, я прогоняю Уильяма из головы. Сейчас — да и когда бы то ни было в будущем — мне хочется думать о нем меньше всего.

— Угадай.

— Сколько раз ты переодевалась?

— А… почему ты спрашиваешь? — Я смотрю на гору одежды, лежащую на кровати, и чуть-чуть вжимаю голову в плечи.

— Потому что знаю тебя, дорогая.

Я вздыхаю.

— Пять раз.

Она хрипловато смеется.

— Ох, Валентина, ну когда ты поймешь? Себастьену плевать, во что ты будешь одета — хоть в мешок от картошки. Он с любой одеждой сделает ровно одно: снимет ее.