–  Ну, господа, ваши противогазы, - спокойно обратился доктор к химикам.

Те стояли безмолвно.

–  Еще последний опыт! Я попрошу вас, коллеги, открыть присутствие нашего элемента в этом газе, свойства которого вами изучены. Вот еще немного здесь, в шприце.
– Он протянул им шприц. Едва дотрагиваясь до него, химики, с помертвелыми лицами, занялись своим страшным исследованием. Зажжены лампочки. Горит синее пламя. Трубки передают разложившиеся струйки в хрустальные реторты. Одна за другой проверяются жидкости - ничего, нигде! Присутствие элемента уничтожено разложением. Оно невидимо. Его нельзя поймать ни за какой хвост.

–  Удивительно!
– произнесли оба химика, взглянув друг на друга.
– Поистине, мы стоим перед новой эрой. Надо реорганизовать всю экспериментальную химию!

Грэс, закрывшая глаза, чтобы не видеть кабины с несчастной обезьяной, снова открыла их, когда застучали стулья. Никто ничего не говорил. Гости встали с места и пошли к эстраде. Два человека стояли возле нее и смотрели на химика с весьма странными лицами. Это были генерал Дюрк и французский посол.

–  Нельзя за-бы-вать, - сквозь зубы пробормотал посол, - что Катарские рудники, где найден элемент, оборудованы на французские средства, подняты французским капиталом и принадлежат французу!

–  Но нельзя по-за-быть, - любезно ответил Дюрк, - что открытие элемента, его разработка и тайна его свойств принадлежат немецкому химику и, следовательно, немецкому государству!

–  А еще менее можно забыть, друзья мои, - сладко протянул банкир Вестингауз, вынырнувший из-за их спин, - что концессия уже передана американскому подданному, мосье Надувальяну, в высшей степени надежному представителю капитала. И если мы станем нервничать, то… Америка захочет сказать свое собственное слово.

По-видимому, «слово» Америки в ряду других ее собственностей, в том числе и векселей, совершенно не улыбалось ни Дюрку, ни послу. Они мягко раскланялись и разошлись в разные стороны.

Безмолвная толпа гостей начала мало-помалу оживать. Кое-кто отважился полезть на эстраду, откуда была уже убрана кабина и где Зильке со старым швейцаром уничтожал следы опытов.

–  Ишь, галька, - пренебрежительно шептал Зильке, - поглядывая на толпу, - самый некудышный камень! Наметет его видимо-невидимо, сверху гладкий, пой ногами падкий, а что есть его природа? Голыш, голыш и есть, только что облизанный.

–  Не можете ли вы мне дать на память кусочек этого минерала?
– приставала барышня в палевом платье, глядя Зильке в рот.
– У меня коллекция минералов, я отблагодарю вас.

–  Могу, могу, - угрюмо ответил Зильке, - только отойдите в сторону, а не то можете лопнуть, барышня, прямо в публику. Нехорошо, знаете!

Барышня, вскрикнув, попятилась на руки толстой фрау Шперлинг, жены министра. Фрау Шперлинг находилась в гнетущем состоянии - ей надо было удалить лишнюю часть гостей заблаговременно до ужина - и приняла барышню прямехонько, как божий перст.

–  До свидания, ангелочек, - простонала она на всю залу, прижимая к себе палевую особу с такой силой, что та не смела и пикнуть.
– Очень и очень жаль! Не смею, однако, задерживать… Гости расходятся.

Громовой голос фрау Шперлинг облетел все углы, и гости со вздохом начали расходиться. Спустя десять минут не осталось никого, кроме Дюрка, принца Гогенлоэ, начальника государственной обороны, виконта, Вестингауза с женой и химиков. Министр широким жестом пригласил их в столовую, где приятно благоухали продукты аграрных владений фон Чечевицы, изготовленные собственными демократическим руками жены министра, умевшей из каждого фунта сделать полтора.

–  Пожалуйте, пожалуйте, господа…

–  Но где же Грэс?
– Банкир Вестингауз беспокойно оглянулся по сторонам. Крысиные глазки его нигде не видели Грэс. Он шмыгнул туда и сюда, начиная свирепеть, как вдруг между двумя шкафами узкого коридора увидел свою жену.

Она была бледна и дрожала как в лихорадке. Она положительно намеревалась упасть на грудь заведующему обороной, рыцарски подскочившему к ней, опередив банкира. Невдалеке от нее старый швейцар с галунами подметал осколки какой-то посуды.

–  Что это значит, крошка?
– прошипеЛ банкир.

–  Я нечаянно разбила какую-то банку и испугалась, - матовым голосом ответила Грэс.
– Пойдемте ужинать!

Она подхватила под руку заведующего и невзначай метнула взгляд на старого швейцара, тоже поднявшего голову. Две пары глаз встретились и скрестились.

Вестингауз удовлетворился объяснением и поспешил вперед. Но заведующий обороной был человеком деловым:

–  Сударыня, скажите мне, что случилось?

Грэс поглядела на него сквозь ресницы: