Шрифт:
– Денег!
– хрипло ответил Поль.
– Если вы будете меня морочить, я пойду и доложу банкиру, что вы погубили белогвардейское судно!
– Дурак, - презрительно ответила Грэс, - можете говорить об этом на все четыре стороны. Ну-ка, начните в виде репетиции!
– Вы выдали белогвардейское судно большевикам!
– бешено закричал Поль.
– «Лебедь» был военным судном, он имел полное снаряжение.. Вы подмазались к капитану и выдали судно… Я видел, как вы свистели!
Грэс слушала, играя своим ножиком. Что ей делать? Она беспомощно оглянулась по сторонам… Дать ему раз, чтоб это животное…
…Ах!
Она вздрогнула и откинула голову. Прямо против нее, из расщелины, пара сверкающих серо-голубых глаз, таких знакомых, впилась в нее с неменьшим изумлением, нежели ее собственные.
Грэс истерически расхохоталась, вытащила кошелек и бросила его в физиономию Поля:
– Вот вам, глупое, грязное, злое животное. Убирайтесь!
Поль подхватил кошелек, пощупал, оскалился и полез вниз, удовлетворенный на ближайшие сутки.
Грэс подождала, пока он исчезнет, и быстрее молнии повернулась к расщелине. Но Лори там уже не было! Ей навстречу шел незнакомый высокий человек с серьезным лицом и трубкой в зубах.
– Итак, это вы нам выдали «Лебедя»?
– Я ничего не могла придумать другого, - слабо ответила Грэс, оглядываясь по сторонам, - а свисток я украла у капитана.
– Но это было превосходно!
– ласково произнес сероглазый человек.
– Кто вы такая?
– Я жена банкира Вестингауза, - ответила Грэс, - и… я много раз намеревалась выйти из своего класса… Но с вами тут был другой человек. Где он?
Ребров оглянулся. Лори уже не было.
– Он ушел на работу. Мне тоже пора. Мы работаем в шахтах.
Грэс разочаровано повесила голову.
– Если б я могла встретить того человека, я сказала бы ему об одной вещи!
– пробормотала она, надув губки.
– Это важней парохода «Лебедь»… И вообще, сэр, не знаю, как ваше имя…
– Товарищ Ребров.
– Товарищ Ребров! Сейчас такое чудное утро. Банкир спит, как устрица. Почему бы вам не захватить меня с собой в шахты?
– Это невозможно, - ответил сероглазый с улыбкой.
– Мы работаем в скверной шахте, где испарения разрушают живые ткани. Наше здоровье обречено. Ни один час не проходит так, безнаказанно. Вам нельзя туда спуститься даже на полчаса.
С этими словами он кивнул ей и быстро побежал к расщелине.
Но не тут-то было! Твердые, крепкие каблучки застучали вслед за ним. Он покачал головой и ускорил шаги. Добежав до головоломного спуска вниз, он повис на руках над воронкой, прыгнул и в полутьме стал перескакивать со ступени на ступень. Это была адская дорога, по которой не ходили даже козы. Тем не менее, на четвертом повороте чья-то рука проделась через его руку, и Грэс самым спокойным образом попросила его идти медленней.
Ребров взглянул на нее с искренним изумлением. Он видел на своем веку много разного сорта неповиновения - от подлежащего расстрелу до подлежащего порке. Но этот вид был ему совершенно не знаком. Он остановился.
– Я сказал вам, что туда нельзя!
– произнес он резко.
– Вы не посчитались с моими словами. Поверните обратно!
– И не подумаю, - ответила Грэс.
– Если вы хотите разрушить свое здоровье, почему я не имею права разрушить свое?
– Поверните обратно!
– Не хочу!
Ребров выдернул свою руку из ее рук и рванул металлическую проволоку. Раздался звон колокола. Из-за поворота выглянул рабочий.
– Тащи эту женщину наверх и закрой воронку!
– отрывисто произнес Ребров и потом, повернувшись к Грэс, добавил по-английски:
– Научитесь слушаться! Без этого вы не годитесь ни для одного общества в мире.
Покуда Грэс, прикусив губу и покраснев от злости, принуждена была следовать за молчаливым рабочим, Ребров в два прыжка очутился внизу, у спуска в шахту. Здесь его ждал доктор Гнейс в стеклянной маске. Ребров быстро надел такую же маску, сел вслед за химиком в корзину, и они полетели вниз.
41. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ СМЕРТИ
Лори с тремя товарищами неутомимо работал хрустальным молоточком. Руда отламывалась с величайшим трудом. Они не разговаривали. Рты и носы их были крепко завязаны и заключены в маски. Но, несмотря на это, они чувствовали, как по телу их бегают приятные мурашки от дыхания руды.
Если б не странные горловые спазмы, возникавшие от каждого отбитого кусочка, Лори с товарищами положительно готовы были бы работать день и ночь. Кости растягивались у них в теле, как резина. Странные видения, окрашенные багрянцем, проносились перед зрачками. Кровь билась в жилах, точно ее кипятили, как шоколад. Никогда еще Лори не испытывал такого подъема и уверенности в своих силах. Мы не знаем, думал ли он о Грэс, но молоток его работал с невероятной быстротой.