– Показалось.
– Парень улыбнулся и сунул в рот полную ложку.
– Вкусная каша. Такую же ели защитники Хельмовой Пади.

Глаза мальца сделались с те тарелки, у племянницы отвисла челюсть.

– Так это правда?

– Ну... меня там не было. Но говорят, в погребах осталось только пшено и...

– Я не про кашу. Я про... ну ты понял.

– Скажем так. После выхода на пенсию гиды могут описать одно из своих приключений. И очень многое из фантастики на самом деле ни разу не фантастика...

– Офи...

Скрипнула дверь. В зал без стука вбежал воин в длинной кольчуге и багряной накидке с вышитым на груди золотым колоском - гербом Дивэйна. Он так спешил, что позабыл снять похожий на ведро шлем. Кивнув гостям, посланник низко поклонился королеве и протянул мерзко пахнущий мертвечиной свиток пергамента. Воин тяжело дышал и из шлема шел такой звук, будто Дарт Вейдер пробежал марафон на полной выкладке.

– Малу.
– Алеста указала на свое лицо.

– Простите, Ваше Величество.

Оказалось, он довольно молод - вряд ли старше семнадцати, и носил курчавую вороную гриву до плеч. Несмотря на юный возраст, скулы и лоб успели украсить старые шрамы, а строгий взгляд черных глаз выдавал знатного смельчака. Дядя с трудом сдержал улыбку, заметив, как племяшка смотрит на гостя и пытается спрятать алеющие щечки.

– Милорд Трофим!
– гаркнул Малу и вытянулся по струнке.
– Неужели... Простите, встретить вас - большая честь!

Странник встал и пожал воину руку.

– Давно не виделись.

– Так точно, милорд! Я был совсем мальчишкой.

– А теперь Малу - сотник моей личной стражи, - с упреком добавила Алеста.
– Очень умелый и подающий надежды воин. Как время летит... кошмар!

– Что в записке?
– сменил тему Трофим.

– Ее принес один из этих, - пояснил юнец.
– Смею судить, послание некроманта.

Дядя отобрал свиток, отошел к окну и развернул на вытянутых руках - подносить вонючую кожу к лицу он явно не хотел.

– Приходи на рассвете в монастырь Панхистора, иначе с первыми лучами начну приступ. Откажешься - никого не пощажу, всех вырежу и обращу в нежить. Согласишься - оставлю Дивэйн в покое. Данар.

Ниже подписи виднелась строчка на странном языке, но Трофим по долгу службы знал и его, однако зачитывать вслух не стал бы и под страхом смерти.

– Это клятва Тьме. Если маг нарушит слово, Извечная Пустота высосет его душу. Иначе говоря, он не врет.
– Свиток полетел в огонь. Парень понюхал руки и скривился.

Алеста побледнела пуще прежнего и замерла, боясь пошевелиться.

– Что посоветуешь?
– наконец спросила она.

– Надо ехать.

– Немыслимо!
– Малу вскочил, смахнул со стола шлем будто пушинку, тот загрохотал по полу.
– Ваше Величество, не позволю! Я не отдам вас в лапы этого ублюдка!

– Успокойся. Милорд прав, я не стою всего королевства. Плох тот правитель, что прячется за спинами подданных.

– Но...

– Секундочку!
– Дядя поднял руку.
– Я сказал: «надо ехать». Про сдачу не было и слова.

Все четверо с удивлением уставились на него.

– То есть?

– Я спрячусь и поеду с тобой. Когда упырь покажется...
– Он свистнул и щелкнул пальцами у кадыка.

Собравшиеся переглянулись и снова вперились в Трофима без малейшего понимания.

Он развел руками:

– Никто не слышал о Троянском коне?

+

По просьбе Трофима стражники запрягли телегу парой кобыл - белой и вороной. Согласно обычаям Дивэйна, эти масти считались олицетворением жизни и смерти. В упряжку их ставили лишь в одном случае - когда везли покойника на погребальный костер. Вполне подходящий вариант для девушки, отправляющейся в объятия некроманта.

В кузов поставили две бочки, наполовину заполненные водой и сухарями. Путь дальний, погода жаркая - рано или поздно захочется перекусить и напиться.

Трофим проверил, хорошо ли держат ремни, и вернулся в замок. На поясе проводника покачивались обтянутые воловьей кожей деревянные ножны, фальшивый зонт он отдал Алине.

– Так, экскурсия подходит к концу. Если повезет - завтра продолжим.

– А если не повезет?
– холодно спросила племянница.

Дядя попытался отшутиться, но ничего дельного на ум не пришло. Он влипал в неприятности не в пример опаснее, но легкой прогулкой задумку точно не назовешь. Трофим не любил оценивать все в процентах, как некоторые коллеги, но шанс помереть значительно отличался от нуля.