— Мы сейчас разобьемся, — говорю я осторожно.

— Разве я выгляжу ненормальным? — громко смеется Адриан.

— Где ты был? Ты помнишь прошлое? Как ты…

— Слишком поздно! — кричит он, закрывая глаза руками. — Мы обречены!

Раздается оглушительный скрежет металла, когда мы влетаем во что-то твердое и кувыркаемся в воздухе. Мы ударяемся о землю, и мир взрывается. Адриан сгорает в огненном взрыве. Через долю секунды огонь заглатывает и меня — я кричу от боли, бьюсь в конвульсиях, пылаю и умираю.

Тяжело опустившись в свое кресло на пятнадцатом этаже Дворца, я вглядываюсь в лицо куклы, которую снял со стены, когда вернулся из последней схватки со смертью. Это кукла Адриана. Кардинал пользовался ею, чтобы вернуть его к жизни. Я прижимаю ухо к груди куклы, чтобы услышать биение сердца, но оно отсутствует. Ни у одной из десятков кукол не бьется сердце. Я проверял каждую снова и снова. Это все, что я делал последние несколько дней.

Дверь открывается, и внутрь проскальзывает Джерри. Он смотрит на кукол, разбросанных на полу и на моем столе, потом осторожно приближается:

— Мистер Райми? — Я не отвечаю. — Сэр? — Нет ответа. — Капак!

— В чем дело? — Я со вздохом опускаю куклу.

— С вами все в порядке?

Я хмыкаю:

— Лучше не бывает. Чего ты хочешь?

Он расчищает себе дорогу среди кукол и наклоняется надо мной:

— Перестаньте! Вы ведете себя как психопат, а для нас сейчас это конец.

Его прямота застигает меня врасплох. Джерри знает, что я ценю его советы, но он никогда еще не говорил со мной так резко. Это риск. Я могу и наказать за столь дерзкое поведение.

— В чем дело? — спрашиваю я, впервые после возвращения к жизни отключаясь от мыслей об Адриане, автомобильной аварии и остальных Аюмарканах.

— Мы находимся на грани полного краха, — резко произносит он. — Вы хоть знаете, что здесь происходило?

Я качаю головой.

— Эжен Даверн вторгся на территорию Хьюго и присвоил себе больше двух ее третей.

Клан Хьюго — одна из самых больших банд в городе, которая мне предана. Они контролируют львиную долю северо-запада — большой, пока еще плохо развитый район, но, безусловно, значительный источник дохода в будущем. Потеря его и переход под власть такого неуправляемого воротилы, как Даверн, — это серьезный удар, и он выводит меня из оцепенения.

— Он рехнулся? — рявкаю я. — Он что, действительно может поверить, что мы позволим ему заграбастать северо-запад?

Джерри пожимает плечами:

— Вероятно, уже поверил.

— Ладно, — рычу я, — слишком долго он действовал мне на нервы. Если ему кажется, что я и дальше намерен терпеть его выходки, он сильно меня недооценивает. Собери гвардейцев, и пусть они…

— Привет, Капак.

Голос доносится с балкона. Мы с Джерри оборачиваемся. Рука Джерри скользит к кобуре, и он вытаскивает револьвер.

— Нет. — Я накрываю ладонью его руку.

— Но… — начинает он.

— Все нормально.

Я делаю шаг вперед и вижу девушку на балконе. С виду ей лет тринадцать — четырнадцать. Длинные, сияющие светлые волосы. Очаровательное, невинное личико; одежда, от шеи закрывающая фигуру. Но внешность может быть обманчива. Я знаю, что эта женщина старше меня и что она жертва жестокой, очень редкой болезни.

— Привет, Кончита, — говорю я.

Кончита Кубекик, бывшая жена Фердинанда Дорака, была моим закадычным другом. Увидеть ее снова, после всех этих лет… я чувствую себя почти человеком.

— Давно не виделись, большой мальчик! — Она широко улыбается. — Как жизнь?

Я останавливаюсь у балконной двери. Кончита стоит, облокотившись на перила, играет волосами и улыбками. Что-то здесь не то. У нее в глазах какой-то мерцающий свет, которого я никогда не видел раньше. Но, без сомнения, это она.

— Почему ты здесь, Кончита? — спрашиваю я.

— По двум причинам. Чтобы передать послание: тебя хочет видеть Ферди — и чтобы полетать. Как это просто — расправить крылья и прыгнуть.

Я хмурю брови, не совсем понимая, о чем она говорит. Потом вспоминаю Адриана («Хочу быть Джеймсом Дином»), и мои глаза широко раскрываются.

— Нет! — кричу я и бросаюсь к ней, чтобы прижать к себе и защитить: я обещал Кардиналу, что буду присматривать за его женой, если она выживет.

Но я опоздал. Она со смехом ускользает от меня, перекидывает ноги через перила и прыгает. Издав дикий тирольский йодль, она камнем падает вниз с пятнадцатого этажа, как это проделал я совсем недавно.