— Надо же, малышка завела себе остроухого приятеля, — заметила бретонка. Хамить этому альтмеру женщина совсем не боялась: всё равно она не жилец, талморец наверняка в итоге расправится с ней. Так хотя бы нервы ему напоследок потрепать.

Эльф остался спокойным, словно не услышал замечания Дельфины.

— Вы ей не подруга, — спокойно заметил он.

— Тебе-то какое дело?

— Архимагу действительно нездоровится, и не хотелось бы, чтобы кто-нибудь испортил ей настроение.

Альтмер взял в руки тонкую тетрадь в кожаном переплёте, открыл и принялся читать.

— Посмотрим, что о вас здесь пишут. «Статус: активна (захват или ликвидация), высокий приоритет, одобрение на уровне эмиссара», — эльф забегал глазами по тексту. — «Во время войны пережила три покушения, причём в одном случае смогла уничтожить всю группу оперативников. С того времени мы располагаем только косвенной информацией о ней, поскольку она чрезвычайно искусно избегает слежки. Чрезвычайно опасна. Не предпринимать никаких силовых действий без абсолютного превосходства в силе и самой тщательной подготовки», — талморец снова забегал глазами по тексту. — «Любые сведения о её местонахождении или деятельности следует немедленно отправлять Третьему эмиссару». Кажется, вы стареете и теряете хватку — поймать вас оказалось совсем несложно.

— Тебе просто повезло, — хмыкнула бретонка.

«Просто повезло», — Дельфина передразнила себя же. Ведь этот гад остроухий прав, теряет она хватку. И расслабилась, забыла, что Эленвен видела её, знает о том, что двое выживших Клинков снова вместе.

— Насколько я слышала, ваши эмиссары нынче мрут, как мухи, — продолжила Клинок. — Удивительно, что Эленвен ещё живая. Впрочем, чувствую, это ненадолго.

Высокий эльф снова проигнорировал колкость в адрес своих коллег.

— Как вы понимаете, отпустить мы вас не можем. Ярл Корир не возражает, чтобы я поступил с вами по своему усмотрению, по мне, вашу судьбу должна решать Блёнвенн, но беспокоить сейчас я её не хочу. К тому же, вы — последний человек, которого она желала бы видеть.

— И кем она была бы без меня? Я помогала ей как могла и чем только могла! Без нас она бы никогда не исполнила своё Предназначение!

Юстициар переменился в лице, в жёлтых узких глазах заполыхал гнев. Огонь от светильников страшно подчёркивал складки на его коже, выбившиеся из-под форменного капюшона рыжеватые волосы в таком освещении казались языками пламени.

— Вы использовали её, — прошипел он. — Из-за вашей трусости или недальновидности она могла погибнуть. В былые времена за такую «помощь» вас бы вышибли из вашего ордена.

— Что ты знаешь о былых временах, эльф? Ты слишком молод, чтобы их помнить.

— А вы, очевидно, даже прочесть о них не удосужились.

Дельфина откинулась на спинку стула.

— Ладно, юстициар как-там-тебя. Ты в любом случае победил, как выйдешь отсюда — можешь начать радоваться, мечтать о премии, повышении или что вам там за мою поимку полагается, а пока садись и пиши: «Имя, фамилия: Дельфина Ален. Число, месяц, год рождения: 20 Месяца Последнего Зерна 146 года 4 Эры. Место рождения: Ривервуд, провинция Скайрим». Ну, чего стоишь и смотришь? Давай, бери бумагу, бери чернильницу с пером и пиши, что надо, быстрее покончим с этим.

— У меня к вам лишь один вопрос, Дельфина: зачем вы пришли сюда? Разве Блёнвенн не давала понять, что больше не желает вас видеть?

Не желает казаться обычным бюрократом, пытается разозлить. Бретонка погрузила лицо в ладони: отвечать на подобные вопросы ей не слишком хотелось.

— Я уже сказала: хочу поговорить с ней. Напомнить ей, кто она.

— Блёнвенн и без вас это знает.

Вдруг Клинок услышала скрип двери и медленные шаги, увидела сначала хрупкую тень, а затем в проходе появилась и сама Драконорождённая. Талморец не соврал, когда сказал, что ей нездоровится: и без того светлая кожа выглядела совсем бледной, худое лицо осунулось, под глазами красовались мешки — из-за чего её яркие голубые глаза, раньше такие живые и наполненные огнём, казались сейчас глазами драугра.

— Пусть она скажет, Анкарион. Мне интересно.

Анкарион едва скрыл улыбку, на какое-то мгновение выражение его лица можно было даже назвать добрым.

— Рада тебя видеть, Блёнвенн, — не обращая внимания на альтмера, поприветствовала Драконорожденную Дельфина. — По тебе, впрочем, не скажешь, что это взаимно. И вижу, что чувствуешь ты себя не лучшим образом. Но, думаю, морозный воздух Глотки Мира поможет тебе придти в себя.

Блёнвенн, похоже, поняла намёк, казалось, вот-вот окончательно уподобится драугру и просто набросится на пленницу.

— Я уже сказала вам, что не желаю исполнять ваши прихоти, и советую вообще отказаться от этой затеи! Партурнакс дал мне больше, чем вы, и я никогда не причиню ему вреда!

— Блёнвенн, вам не стоит сейчас волноваться, — мягко посоветовал Анкарион.

«Партурнакс дал больше», — про себя вздохнула Клинок. Этот дракон всё-таки промыл девочке мозги, а то, как талморец себя ведет, наталкивало женщину на совсем страшную мысль: Блёнвенн потеряна. Не похоже, что она перед этим остроухим ноги раздвигает (уже радует) — но «приятелями» или «союзниками» их вполне можно назвать.