Люди Шила выполнили приказ, а Дойл тем временем отвязал от пояса кошель с монетами и кинул его бандиту. Тот поймал на лету, прижал к груди и еще раз поклонился:

 -- Благодарю, высокий господин.

 -- Не теряй бдительности, -- произнес Дойл в ответ, -- ведьмы готовят новый удар.

Нескольких часов сна Дойлу едва ли хватило, чтобы отдохнуть и восстановить силы, но поднялся он до рассвета -- и сразу же встретился взглядом с лекарем.

 -- Что вы здесь делаете?

 -- Слежу за вашим здоровьем, милорд, -- старик качнул головой так, словно она была ему приделана небрежно и болталась на тощей шее как на палке.
– - Вы слишком себя утруждаете.

Дойл отмахнулся от него и поднялся с постели. Мальчишка где-то шлялся, поэтому он оделся сам и произнес:

 -- А между прочим, именно вы мне и нужны, Хэй.

Лекарь наклонил голову на бок и чуть улыбнулся тонкими бесцветными губами:

 -- Чем могу быть полезен вам, милорд?

 -- Пошли со мной, -- Дойл вышел из покоев, прошел мимо молчаливых и неподвижных стражников охраны и спустился на конюшню. Хэй следовал за ним мелким, но быстрым шагом, а в седло забрался куда резвее, чем можно было бы ожидать от человека его лет. Он так и не спросил, куда они едут и не выказал даже намека на сомнение или недовольство.

Возле складов Дойл спешился, попутно проклиная свою слабость и короткую ногу -- от падения его удержала только милость Всевышнего. Хэй оказался ловчее, спрыгнул на землю мягко, покачнулся на мысках и опять мотнул головой.

 -- Я покажу тебе тушу козла, -- сказал Дойл, пока они шли к нужному месту, -- ты взглянешь на нее и скажешь, что о ней думаешь.

 -- Милорд, я лечу людей, а не козлов.

 -- А он в лечении и не нуждается, -- хмыкнул Дойл.

Они обошли каменное здание вокруг -- и вдруг Дойл резко схватился за рукоять меча. Над козлом стояла, склонившись, женщина -- в предрассветной мгле нельзя было различить ее лица, только богатое платье и высокую прическу. Перчатка клацнула о рукоять, женщина вскрикнула, подхватила юбки и высоко перепрыгнула через козла, бросившись бежать. На ходу обернулась -- туша вспыхнула ярким пламенем.

 -- Стой!
– - рявкнул Дойл и кинулся за ней -- но жадные языки пламени преградили путь. Увернувшись от них, он прижался к стене и проскочил мимо. Женщина еще была видна, она мчалась к набережной.

Дойл бежал так быстро, как не бегал никогда еще -- ноги горели от боли, спину скрутил тугой ледяной жгут, но остановиться было нельзя. Если она ускользнет в доки, ее будет не найти.

Но она была молодой и резвой, у нее были здоровые ноги, а колдовская сила, кажется, придавала ей скорости. Расстояние между ними все увеличивалось, и Дойл понимал, что не догонит ее. Проклятый камень попался под ногу некстати -- и Дойл, споткнувшись, рухнул на землю, едва успевая погасить скорость руками и больно ударившись коленями.

Упустил. Упустил ведьму, которая была в десяти шагах от него. Он выхватил из-за голенища сапога кинжал и с размаху запустил его в спину ведьме. Она почувствовала полет -- скакнула в сторону, и кинжал вонзился в деревянный настил на дороге, а ведьма скрылась за поворотом.

Теперь спешить уже не было нужды. Тяжело застонав от боли, Дойл поднялся на ноги и захромал обратно, к лекарю, проклиная свои излишнюю осторожность вкупе с самонадеянностью. Он не желал, чтобы о козле знали лишние люди. И был уверен, что справится с любыми проблемами сам. Поэтому не взял с собой охрану, даже теней. То, что ведьма улизнула -- его вина.

Хэй стоял, склонившись над темным пятном в том месте, где недавно лежала козлиная туша. Услышав шаги Дойла, он заметил:

 -- Не знаю, что это был за огонь, и что за козел, но за минуту от него осталась только зола. Даже кости выгорели.

 -- Ведьминский, -- прошипел Дойл зло.
– - Пойдемте, толку от пепла уже никакого.

Кони испугались криков и огня и отбежали в сторону, так что их пришлось подманивать и ловить. Лекарь вскарабкался в седло, а Дойл повел своего в поводу -- нужно было подобрать кинжал.

Он был на том же месте, где ему и полагалось -- то есть торчал из досок деревянного настила между двумя складами со смолистым лесом. Дойл нагнулся за ним -- и едва сдержал возглас торжества. Кинжал не попал в ведьму, но прихватил кусок от подола ее платья. Лоскут был небольшим, с ладонь: дорогой темно-синий зианский лен с золотой оторочкой. Такое платье стоит годового заработка какой-нибудь молочницы или торговки мясом. Ведьма действительно из благородных, да еще и не бедная. К счастью, можно было почти наверняка исключить из списка подозреваемых леди Харроу -- она была ниже ростом и носила либо шерсть, либо, в торжественных случаях, эмирский шелк. Кроме того, ее рыжие волосы были бы слишком заметны даже в тумане -- ведьма была темноволосой.

Врата города открылись только вчера, и лорды с женами и дочерями побоятся сразу ехать в столицу. Значит, искать нужно среди тех, кто оставался на время чумы: всего восемь или девять леди, включая миледи Штриг пятидесяти пяти лет отроду и леди Стей, немного моложе, но страдающую от излива воды в ноги и передвигающуюся исключительно на носилках или в паланкине.

С небывалой легкостью Дойл вскочил в седло и дал коню шпор -- он перевернет каждый дом, но ведьма будет схвачена до захода солнца. А завтра в полдень, безо всякого королевского суда, ее выведут на площадь и казнят через потрошение и сожжение. И, проклятье, Дойл не собирался быть милосердным и позволять удушить ее перед костром.