Рейнбоу Дэш, пилот первого класса, оказалась самой противоречивой пони на корабле. Активная на игровом поле, часами летающая по залу, она могла точно так же часами лежать в кровати, похрапывая и вытягивая копыта. Лежать в ванной, как Рарити, пони не любила, но шерсть содержала в чистоте, и часто ходила в душ. На мой личный взгляд она казалась несколько своевольной, часто позволяла себе спорить с другими пони, и даже с Твайлайт. При этом она свободно обсуждала жеребцов, которых на корабле не было, чем вызывала у экипажа известное раздражение.

Флаттершай выглядела очень тускло на фоне всей этой команды. Я был прав насчёт неё – ей действительно легче было общаться с животными, чем с пони. Какая-то вечно забитая, стеснительная, она не принимала участия ни в каких играх, за столом обычно молчала, а в разговорах со мной вся дрожала и даже заикалась.

На мой взгляд, женский экипаж – не самый лучший вариант для длительных космических перелётов, однако на корабле Твайлайт ни ссор, ни серьёзных разногласий не было. Возможно, Твайлайт умела пресекать все споры, а может, длительный полёт сблизил этих пони. Так или иначе, мне показалось, что наш полёт пройдёт спокойно и мои знания не потребуются. По крайней мере, в полной мере…

…Это случилось через три дня после того, как я прибыл на борт «Стар Бридж».

Копыто пони достаточно отличается от копыта лошади. Оно не стирается естественным путём и требует механической обработки, так как чрезмерное нарастание копыта не только выглядит не эстетично, но и сказывается на походке пони, что влияет и на весь организм в целом. Кроме того, для пегасов, которые большую часть своей жизни проводят в воздухе, уход за копытами всегда имеет важное место. В первый же вечер на борту, Флаттершай показала мне, каким образом нужно работать с копытами, взяв за «подопытную» Рейнбоу. Теперь же помощь понадобилась ей самой – потому она и постучалась в мою дверь.

– А почему ты не попросила кого-нибудь ещё? – спросил я, когда мы уже входили в медблок.

– Мне не хотелось бы их отвлекать… - проговорила пони.

Немного подумав, она сняла комбинезон и присела на краешек одной из коек, а я прошёл в «кабинет» - то есть, в огороженную часть медблока. Вытащив из шкафчика серебристый инструмент, напоминающий крупную пилку с двумя кольцевыми держателями, я прихватил небольшую баночку с водой и губку, и со всем этим вернулся к Флаттершай. Пегаска легла на левый бок, подложив под себя крыло и вытянув ноги. Я ещё раз сбегал в кабинет, вернувшись со специальной ванночкой, бутылкой воды и жёсткой щёточкой. Взяв в руки левое заднее копыто, я принялся мыть и очищать его – хотя на корабле грязь найти было сложно, а мылись пони ежедневно, всё равно копыто успевало замусолиться за пару часов ходьбы.

– А кому вообще пришла идея создать экипаж из одних кобылок? – спросил я только для того, чтобы хоть что-то сказать.

– Не знаю, - ответила Флаттершай. – По-моему, так решила Твайлайт. Понимаешь, у каждого на этом корабле есть свой… Свой «особенный пони», оставшийся на Эквилайне. А полёт в космосе долгий, земля забывается, вот Твайлайт и стала опасаться, что жеребец в команде подействует на нас… Разлагающе.

– Особенный пони? Бойфренд? Парень… Жеребец, то есть?

– Э-э-э… Не совсем. Жеребец – это когда пони только целуются и обнимаются. А у них – особенные пони.

Я не старался понять, что это значит. Всегда тяжело разбираться в двух вещах – в своих переживаниях и в культуре чужих рас.

– А у тебя есть этот пони… Особенный?

– А разве похоже на то, что у меня есть особенный пони? – спросила Флаттершай и нужно заметить, что это был первый раз, когда в разговоре со мной её голос не дрогнул. – Нет. Я единственная на корабле, у кого никогда не было даже жеребца.

Закончив промывать её копыта, я принялся очищать их от нароста. Работа была монотонной, но зато Флаттершай всё больше и больше расковывалась.

– Я всегда любила животных больше, чем пони. Жеребцы слишком… Разнообразны. Городские, они… Надменны, что ли. Деревенские, рабочие пони – слишком простоваты. От одних воняет… Пахнет, то есть. Другие наоборот, так благоухают, как будто бы не с пони разговариваешь, а с цветочной поляной. Одни грубы, другие разговаривают как кобылки, третьи… Да что и говорить!

Она сердито дёрнулась, из-за чего я едва не съездил пилочкой по собственным пальцам.

– Неужели ты никогда не любила жеребца?

– Как это не любила? Любила. Только он оказался не пони, а козлом настоящим…

Она замолчала, но ненадолго.

– А у тебя была особенная… Девушка?

Я вспомнил каштановые волосы и зелёные глаза. Они мелькнули каким-то бесформенным пятном и тут же исчезли.

– Девушка – была. Но не особенная.

Флаттершай слабо вздохнула и протянула мне другое копыто.

– А у меня и жеребца не было, - зачем-то повторила она.

Закончив работу над копытами, я протёр их и оставил пони лежать – копытам нужно было дать обсохнуть. Признаюсь, я уже жалел о том, что начал такой разговор – Флаттершай явно расстроилась. Она даже перевернулась на живот, положив голову на копыта и прикрыв глаза. Я присел рядом с ней и провёл рукой по её пёрышкам. Пони вздохнула и перевернулась на живот.