И даже если бы она, скажем, не уехала во дворец магараджи Такура по приглашению княгини, то все равно оказалась бы там вместе с отцом — а значит, опять попала бы в сад, где росла голубая роза… ну и так далее. Что на роду написано, того не миновать, всегда верила Варенька.

Только вот загадка: какие святые небесные силы могли записать для нее, родившейся на берегах Волги, эти необъяснимые злоключения близ Ганги? Откуда северные боги — те, кто пишет наши судьбы в книге Рода, — ведали о том, что произойдет с нею в южных знойных краях?

Ну а если ведали — стало быть, им известно и то, кто сковал для нее эту цепь злосчастий. Так изощренно, необъяснимо сковал…

Магараджа? Чем больше времени проходило, тем меньше оставалось у девушки уверенности, что нападение тхагов-душителей подстроил магараджа. Он слишком многим рисковал: все-таки Реджинальд — видный чиновник Ост-Индской компании, а магараджа изо всех сил старается поддерживать наилучшие отношения с англичанами. Варенька терялась в догадках, но не сомневалась, что этот индус, вдруг ставший неразлучным спутником Василия, знает если не все, то очень многое.

Ведь именно он открыл Василию, что Варю следует искать на одной из Башен Молчания, и задержали их только расспросы, где именно в тот день свершалось погребение женщины.

Откуда он узнал? Кто его надоумил? Кто осведомил его о намерениях неведомых лиходеев?.. Если только он с самого начала не находился в их числе, затем переметнувшись на сторону жертв. Этим и другим подобным вопросам надлежало остаться без ответа. Делать было нечего — пришлось принять очень простое и удобное объяснение: если есть в Индии каста, посвятившая себя убийству, то почему не быть другой — посвятившей себя спасению людей? А законы всякой касты непреложны, как законы Санитара — божества, олицетворяющего великую силу солнца. И Нараян, по счастью, принадлежит к этой касте.

Да, его звали Нараян, и это имя само по себе настораживало всякого, кто хоть немного был осведомлен о божествах индусов. Нараяном они иногда называют самого Вишну, хранителя мира. А еще это имя носит божественный мудрец, родившийся на свет ради блага человечества. Похоже, их спутник Нараян отвечал предназначению своего тезки, потому что действовал ради безусловного блага человечества в лице четверых его представителей. Он уже спас неведомым образом англичанина и Бушуева, уведя их просто-таки из-под носа тхагов и спрятав в храме в горах. Теперь Нараян должен был помочь встретиться с ними Вареньке и Василию, однако исполнить сие было трудно — хотя бы потому, что девушку вовсе покинули силы.

Храм, где скрывались беглецы, был в нескольких часах пути — для Нараяна и Василия, — однако для изнемогшей девушки эти несколько часов грозили обернуться сутками, а то и двумя.

Тогда решено было Василию и Вареньке где-то остановиться и подождать, пока Нараян отправится в храм и приведет оттуда Бушуева и Реджинальда. Однако никакое укрытие в мире не казалось сейчас Василию достаточно надежным. Он не доверял ни одному живому человеку, опасаясь встретить в нем тайного душителя или очередного парса-огнепоклонника с их пристрастием хоронить людей живьем. Перебрав множество возможных мест, где Васишта и мэм-сагиб могли бы его ожидать, Нараян вдруг улыбнулся — причем даже легкого зарева этой улыбки не отразилось в его непроницаемых глазах! — и предложил отправиться в Мертвый город.

Да, подумала Варенька с усмешкой, для нее, восставшей из могилы, это самое подходящее укрытие! Но спорить не стала — просто потому, что и на это у нее уже не было сил.

Здесь, по крайней мере, некого было бояться, ибо во всем бесконечном пространстве, окруженном длинной-предлинной городской стеной, не оказалось ни одной живой души.

Похоже, некогда это мог быть один из крупнейших городов Индии, однако с тех пор минуло не меньше двухсот, а то и более лет, и человеческая память не сохранила печальных подробностей о причинах, опустошивших эти некогда (сипящие жизнью улицы и площади. Достаточно того, что здесь оставались только тени былого… да и те настолько истончились и поблекли за давностью столетий, что никакой самый внимательный взор не мог бы их разглядеть.

Таких мест в Индии немало. Индусы не любят мертвых городов, не возвращаются туда даже за брошенными сокровищами: ведь мертвые неохотно расстаются со своими богатствами — так же как и живые, впрочем, А потому Мертвый город для смелого человека, желающего затаиться, — лучшее из всех возможных укрытий.

Тянулись, переходя одна в другую, пустынные просторные улицы. По обеим сторонам стояли разрушенные дворцы, валялись куски мраморных колонн. Среди развалившихся гранитных стен зияли провалы подземных покоев, в прохладном полумраке которых некогда проводили жаркие дни прекрасные жены и наложницы забытого магараджи. Разбитые ступени, безводные водоемы, просторные дворы, мраморные мосты, рассыпавшиеся арки величественных портиков — все это заросло вьющимися растениями и кустами, в которых вполне могли скрываться берлоги зверей. Однако не зверей боялись утомленные странники, а потому они продолжали брести по пустынным раскаленным улицам, ища еще большего уединения и не в силах оторваться от зрелища этого величавого запустения.

Пустые проломы окон, поросшие вековыми растениями, чудились глазами великанов, которые хмуро наблюдали за пришлецами, нарушившими их покой. И у Вареньки стало полегче на душе, когда они ушли из-под взоров этих недремлющих очей, укрывшись в почти не поврежденном храме — только свод его оказался разрушен.

— Мы будем спать под луной? — спросил Василий, и Вареньке почудилась тревога в его голосе.

— Я вернусь до наступления полуночи, о господин, — ответил Нараян. — Мертвый город — худое место для ночевки.