Оформление 540 в стиле «все мы где-то немножко лошади» по сравнению с интерьером 535 стало китчем.

Профком наградил 535 грамотой за победу в соцсоревновании.

— В жизни надо быть оригинальным, — принимал поздравления Решетнев. — В жизни надо срываться.

Зачеты по начертательной геометрии подступили, как ком к горлу. Первокурсники гнулись над белыми ватманами и кляли изобретателя чертовой науки. Заодно и преподавателя Цыпленкова с профессиональным прищуром. Для него геометрия была полигоном психологических опытов над людьми.

— Вам будет ни к чему устраиваться на платные курсы кройки и шитья, объяснял он свою привязанность к студентам, массируя доску куском дикого мела. — Я сделаю из вас непревзойденных модельеров. Ваши сногсшибательные одежды конструируются исключительно на основе принципов начертательной геометрии.

_От страстного желания Цыпленкова сформировать из группы 76-ТЗ сквозную швейную бригаду головы пухли при виде пространственных фигур и их пересечений по неимоверным кривым. Непостижимую графику нельзя было вызубрить. Оставалось усердно понимать и развернуто представлять. Артамонов был согласен ходить без одежды, лишь бы не ведать линейных ужасов, в которых, чтобы пересечь тетраэдр с эллипсоидом, нужно сидеть четыре ночи. Валера был непоседой, ему подавай задачи на сноровку, а тут испытание на усидчивость.

— Было бы так, — рассуждал он, — получил задание, разобрался, какая линия что обозначает, но зачем чертить?! Если нужно будет в дальнейшей жизни, я, конечно, начерчу, но это в жизни, а сейчас…? Только время да нервы гробишь. — В защиту бездействия на ниве геометрии он приводил массу доводов.

— Не всем доходит через голову, — дискутировал с ним Решетнев. Некоторым через седло.

Оказалось, студентами в высшей школе предусмотрено все. Даже такая тонкость, в которой застал себя Артамонов. Есть другие группы, в которых по вариантам одинаковые задания. Есть установки, с кустарной помощью которых полугодовое задание можно пересветить в считанные часы. Было бы с чего пересвечивать.

Полнокровно жить передиранием дано не каждому. Здесь нужна выдержка и стойкость. После выдачи задания на проект начинается выжидание: кто первый приступит к выполнению. Слабохарактерные надламывались. Как только они справлялись с заданием, к ним подкатывали более стойкие и переносили готовые творения на свою бумагу. Затем шла в ход изворотливость. Бывало, скопированные работы защищались раньше оригинальных. Сдирание не столько процесс, сколько стратегия и тактика.

Артамонов отправился к Наташечкиной Алеше. Она в группе 76-Д1 шла первой по списку. Наташечкина была своим парнем.

По настроению, с которым она приняла ходока, можно было заключить, что ей приходится по нутру игра линий, вырисовывающих занятные контуры неказистых с виду деталей дизеля. Наташечкина без проволочек отдала во временное пользование готовые чертежи.

— Только не перепутай оригиналы с дубликатами, предупредила она вдогонку. Артамонов заручился пачкой конфет с ближайшей стипендии и помчался настраивать дралоскоп, который состоял из оконной фрамуги и настольной лампы для подсветки снизу.

Способ оказался эффективным. Наутро Артамонов, долго не думая, понес на проверку чужие творения.

— Так-так, — приговаривал Цыпленков, рассматривая чертежи не с лицевой, а с тыльной стороны, — придется вам задание переделать.

— Я повешусь! — возразил Артамонов.

— Почему вы не спрашиваете, в чем дело? — прищурился Цыпленков.

— Да, в чем, собственно, дело? — не замедлил с вопросом Валера.

— Копии снять нетрудно, а вот заверить их… — он показал на графит, налипший от линий Наташечкиной с тыльной стороны чертежей.

У Артамонова все опустилось. Схватившись за голову, он сел мимо стула. Цыпленков неторопливо приводил статистические данные:

— Обычно за год дралоскопия играет злую шутку с двумя-тремя первокурсниками. На вашем курсе вы десятый. Зайдите попозже, я выдам вам другой вариант.

— Теперь я не успею! — не отпуская виски, произнес Артамонов. — Брошу институт!

— Успеете, я вам гарантирую. — Цыпленков щурился, словно вел сумеречный образ жизни, и нормальный дневной свет сильно раздражал его.

— Я сообщу об этом в общество защиты прав потребителя!

— Что вы сказали?

— Да так, брежу.

Артамонов забыл про обещанную пачку конфет и пролежал два дня не вставая. Сожители ничем помочь не могли. Они сами еле тянули эти долгие основные, размерные и Штрих-пунктирные линии по бесконечнобелым листам ватмана. Вскоре он начал заговариваться. Уставя глаза в потолок, битыми часами твердил одно и то же: «В четверг четвертого числа в четыре с четвертью часа четыре черненьких чумазеньких чертенка чертили черными чернилами чертеж чрезвычайно чисто». Потом затих.

— Кризис миновал, — доложил Рудик сидевшим на корточках в коридоре…

Артамонов встал, выпил бутылку кефира и приступил к полугодовому объему чертежей. Он мог опять пересветить и по-умному, как подсказал Бирюк, стереть резинкой следы плагиата, но, словно кому-то назло, смахнул со стола лишние предметы и приколол первый лист.

Как обещал Цыпленков, к сессии Артамонов все успел. На консультациях Цыпленков продолжал прижимать Валеру к земле:

— Почему вы не задаете вопросов, выучили, что ли? Настолько знаете, что спросить нечего? Или не знаете, что спрашивать? Тогда зачем пришли на консультацию? Это не занятия. Если нет вопросов — .свободны. Вопросы быстро находились. Перед экзаменом девочки не выдержали.