– Нет! Я с Закировой сел, чтобы насчет вируса на компе уточнить. А Меркулова сама ко мне обниматься полезла!

– Я не верю ни единому твоему слову.

– Катя.

– Пусти.

Антон глубоко вздохнул, и отошел в сторону, пропуская Остапину в подъезд. Она не больше не верит и не поверит. Все кончено.

***

Катя стояла перед зеркалом на первом этаже и причесывалась. Пришел Зверев, обозвал девочку ревой-коровой. Затем появился Антон и так сказать, «организовал» драку со Зверевым.

Но Катя ему все равно не верила и как только началась драка, с невозмутимым видом ушла к классу. Там девочку «перехватила» Лера Меркулова:

– Катя, стой. Мне нужно с тобой поговорить.

– Извини, но мне не о чем с тобой разговаривать.

– Я не хочу, чтобы из-за меня вы с Антоном ругались! Понимаешь, ко мне приставали десятиклассники. Они хотели отобрать мой мобильный и все деньги, грозили, что побьют меня. Мимо шел Антон. И он сумел с ними разобраться! Я не вру, честное слово. Да и зачем мне врать? Просто я так обрадовалась, что опасность миновала, что сама полезла к нему обниматься в знак благодарности. Я же в Милахина никогда и влюблена-то не была. И еще: когда он сел тогда с Закировой, то они весь урок говорили про какой-то вирус. Компьютерный, наверно. Так что тебе абсолютно не о чем волноваться.

У Остапиной невольно отвисла челюсть. Это что, выходит, что все, что говорил Антон, правда? Он не врал? Он правда любит ее, Катю?

Катя бросилась в мед. кабинет, где сейчас скорее всего находился Милахин. Не ошиблась…

Девочка столкнулась с Антоном на выходе из кабинета медсестры.

Юноша шел, низко опустив голову, со смешным пластырем на носу. Он молчал.

– Антон! Прости, я была не права.

Юноша молчал.

– Ты мне нужен. Я люблю тебя.

Антон притянул девочку к себе и нежно обнял. Впервые Катя не вырывалась.

Глава 20.

Ника неуверенной походкой зашла в кафе. В воздухе витал аромат клубники, а по полу, словно ковер, были разбросаны разноцветные воздушные шарики. Под потолком висел громадный пятиметровый плакат с поздравлениями. Где-то в другой части кафе стоял большой праздничный стол, на котором Закирова коллекционировала подарки.

Из мощных динамиков, закрепленных под потолком, гремела музыка. Множество абсолютно незнакомых Нике мальчишек и девчонок танцевали и шутили. Где Катя? Где Антон? Где хоть кто-нибудь из друзей?

Усердно работая локтями, девочка прорвалась в центр танцпола. Она уже хотела набрать Катин номер и высказать лучшей подруге все, что думает о том, что Катя вместо того, чтобы пойти вместе с ней и Антоном, ушла только с Антоном, а Нике бросила: «там увидимся».

К Милахиной сквозь толпу протиснулся Вася.

– Привет.

– Привет, -холодно кивнула Ника.

– Извини. Я правда был не прав, я это признаю.

– Это твое?

Ника сунул под нос Васе ту самую записку с признанием в любви.

– Нет…

– Ясно.

Девочка скомкала бумажку и ловким попаданием закинула в ближайшую мусорку.

– Ты сегодня такая красивая, –улыбнулся Вася.

– А обычно я не красивая? –вконец разозлилась Ника. То в любви признается и отрицает, то обниматься лезет, а теперь еще и говорит эти глупые комплименты… Дурак.

«Появился» Фома:

– Сударыня, а можно Вас на танец?

Окинув Васю гордым взглядом, Ника ушла танцевать с Никуловым.

– Получила записку?

– Какую?

Ника сделала крутой поворот через спину: да, танго ее стихия! Тем временем Фома вытащил скомканное признание в любви из мусорки:

– Вот эту.

– Так это ты написал? –от удивления Ника так и застыла на месте.

– Да.

В этот момент кто-то резко схватил Милахину за руку и потянул на себя. Это оказался Паша Зайцев:

– Приветик! Мне тут с тобой поговорить как бы надо…

И Паша уже собирался продолжить танец со слегка офигевшей Никой, но теперь за вторую руку девочку схватил Вася Геннадьев.

– Только после меня. Это мне надо с Никой поговорить!

И дернул Нику на себя. Вася с Пашей начали перетягивать Нику туда-сюда за руки. Но тут Фома схватил девочку за правую ногу, а неизвестно откуда появившийся Макс - за левую…

– Милахинааа! МИ-ЛА-ХИ-НА!

Ника протерла глаза. Четвертый урок. Литература. Народ ржет, русичка орет. Значит, заснула все-таки на уроке!

Глава 21.

Ника с Пашей шли на алгебру. Зайцев всю дорогу молчал. Наконец, уже возле кабинета алгебры, он решился: