— К педикам, что ли?

— Что-то в этом роде, — сказал Артамонов. — Волной колбасной эмиграции…

— Ну и где он сейчас? — уже серьезно спросил Капитон Иванович.

— В каком-нибудь отстойнике выправляют статус беженцев, — допустил Артамонов. — Сидят и пишут в анкете, что им не дали развиться в агентов по распространению «Herbolife».

— А через посольство вы не пробовали его искать? — проявил смекалку Мошнак.

— Мы не собираемся за ним бегать, — сказал Артамонов. — Пусть отдыхает.

— Вы не собираетесь, это понятно, — удивленно произнес банкир. — Но на кредитном договоре стоит его подпись.

— Что верно, то верно, — согласился Макарон. — Тут ничего не попишешь.

— Хороша банька, — похлопывал себя под мышками Прорехов, вымазанный сажей и весь в рыбной чешуе, — и веники свежие, и пар натуральный, но жарко, очень жарко! — Он поскреб себя мыльницей по животу и продолжил: — Все честь по чести — и пиво подносят вовремя, и простыни, и таранку, но жарко, очень жарко!

— Все серьезные вопросы испокон веку решались через парилку, — заметил аксакал.

— Если не через циклонную топку, — обусловил реплику квелый Прорехов. Как, например, в случае с Лазо.

— А почему именно в бане решаются все серьезные вопросы! — спросил Артамонов у Мошнака. — Как вы думаете, Капитон Иваныч?

— Голый человек не так агрессивен, как разодетый, — легко поддержал беседу банкир. — Это доказано науками. Если бы «стрелки» проходили в банях, то для выхода из сложных финансовых тупиков не требовалось бы столько туловищ.

— Вы намекаете, что ли? — спросил Артамонов.

— Да нет, это я так, к слову, — спохватился Капитон Иванович. — С вами у меня разговор иной будет. Доверительный.

— И выборы тогда тоже надо проводить в помывочной, — завершил разминку Макарон. — Для спокойствия.

— Продайте эту идею товарищу Виктору Антоновичу, — предложил Мошнак.

— Хорошо бы все наши разговоры кодифицировать, — предложил перестраховаться Макарон. — Пространство наверняка прослушивается.

— Наши тексты никто не поймет, — успокоил его Прорехов. — Разве что инопланетяне.

— Перво-наперво, во время избирательной кампании следует спросить у Платьева, где он был во время путча, — напомнил о повестке дня Артамонов. Почему он оставил народ один на один с безвестием!?

— Сообщу вам по секрету, — занес кусок текста над головами собеседников Мошнак, — но не для печати, — предупредил Капитон Иванович. — Все подчиненные зовут Платьева «куль с говном». За то, что не вышиб из центра ни одного трансферта.

— Если при разговоре с электоратом мы будем употреблять словечки типа «трансферт», то прочмокаем все выборы, — посоветовал Прорехов. — Население вообще не явится к урнам. В такие сталийные дни следует быть несколько приземленнее.

— Надо запустить «утку» про куль малым тиражом, чтобы этот номер газеты было не достать, — на ходу придумал Макарон. — Эффект будет мощнее. Все бросятся ждать следующего номера — тут мы их и приловим.

— Надо выплеснуть в массы вместе с ребенком, как Платьев «возрождает» земство, — продолжил тренировочный наезд Артамонов. — Додекаэдр по его указке такие фуршеты закатывает, что любой земец из прошлого, попади он туда, принял бы схиму. В преддверии выборов сборища становятся все масштабнее и пышнее. Интересно, на какие деньги? Вот о чем надо писать.

— И не забыть, как на миграционные средства Платьев купил виллу в Испании для поселения беженцев, — добавил Мошнак. — Я ему оплату организовывал.

— Все это жмурки, — совсем не оценил сообщение Капитона Ивановича Макарон. — Здесь требуется серьезный подход.

— Какой? — выпрямился во весь рост Прорехов и едва не поднял головой матицу. Не дождавшись чужого ответа, он предложил сам: — Я считаю, к выборам надо привлечь артистов, — дописал он свой пункт в программу общего сопротивления. — Устроить голографическое шоу — поет Лариса Долина, мужая и множась от куплета к куплету, и вдруг оборачивается Иосифом Кобзоном. Тот на одной ноте свертывается в Алену Папину, дает петуха и, минуя стадию капиталистического развития, сразу превращается в Хампердинка. На этом можно сыграть… о главном.

— Хорошая мысль, — оценил идею Макарон. — Но это лобовой прием. Надо зайти к вопросу со стороны, ненавязчиво.

— Как это «со стороны»? — поинтересовался Артамонов. — Ведай.

— Нам не мешало бы выбрать кандидата поприличнее и поставить на него все свои фишки, — сказал Макарон. — Выступать против всех бессмысленно.

— А ты видел список потенциальных участников забега? — спросил Артамонов. — Там не из кого выбирать. Такой колхоз, хоть вешайся.

— Тогда своего человека надо поискать на стороне, — не останавливался на достигнутом аксакал.