За ужином к Стражам и эрлу Эамону присоединилась его жена Изольда. Орлесианка без умолку болтала, пересказывая письма своего сына Коннора, которые тот слал родителям из Круга магов, и спрашивала Командора о тамошних порядках. Эремон уже знал о них почти все благодаря Адайе, но все же старался изображать вежливое удивление. Суране было сложно поддерживать разговор: как только он увлекался темой, он начинал говорить быстрее и эмоциональнее – но тут же себя осаживал, боясь сказать какую-нибудь грубость. Тон его, конечно, мог бы быть слегка повежливее, но где же эльфу было научиться как следует вести себя в обществе? Вдобавок Кейр уже привык к манере общения Командора – простой, невоздержанной, но очень искренней – и странно было слышать, как он пытается говорить с совершенно ему не присущей аристократической холодностью.

О политике за ужином не было сказано ни слова.

После этого Сурана собрал подчиненных у себя в комнате и, вздохнув, поинтересовался:

– Ну, какие у нас сегодня успехи?

Первым отчитался Кейр, сообщив о своем разговоре с эрлом Леонасом и банном Сеорликом и прибавив, что Альфстанна и Фергюс Кусланд тоже будут на стороне Командора. Тот покивал. Тэйрн Фергюс действительно согласился с позицией Амарантайна и подтвердил продолжение их дальнейшего торгового сотрудничества – но не похоже, чтобы это воодушевило Сурану.

– Это можно считать за хорошие новости, - пробормотал Командор после окончания отчета. – Сайлас?

Амарантайнец тут же начал рыться в карманах, выудив оттуда несколько мелких записочек и пару бумаг. Как выяснилось, он успел за это время пошататься по дворцу, подслушать кое-какие разговоры между аристократами и упереть кое-какие оставленные без присмотра записки. Пересказанные разговоры оказались по большей части сплетнями – за исключением беседы между банном Трафтом и лордом Килдарном, закадычных друзей, стремящихся подбить остальных в Собрании земель на войну с Орлеем. Несмотря на небольшой политический вес, эти двое были опасны из-за своей близости к Амарантайну, поэтому Стражи сразу приняли решение вывести их обоих из игры. Кроме того, Сайлас расспросил местных о Дженни, но все, что ему удалось узнать – то, что убежище Друзей находилось «под самым носом». Амарантайнец наугад предположил, что это Торговый квартал, прошвырнулся по нему, коротко осмотрел снаружи все здания, но ничего не понял. Резюмировал свою речь Сайлас намерением наведаться в «Покусанного дворянина» и поискать там зацепки и «может, еще чего по мелочи». Предложение наведаться было одобрено, а обнести «по мелочи» комнаты аристократов – отвергнуто большинством голосов. Амарантайнец явно обиделся, но спорить все же не стал.

Все это время Сурана делал пометки в своей записной книжке. Когда Сайлас закончил рассказ, эльф помолчал некоторое время, глядя в записи, вычеркнул кое-что и сказал:

– Итак, подведем итоги. Против войны с Орлеем – Хайевер, Южный предел, Амарантайн, Недремлющее море и еще пара соседних с Хайевером баннорнов, плюс сама Анора. За войну – Южные холмы и четыре баннорна. На неопределенной позиции – Западные холмы, Пик Дракона, Редклиф, Эджхолл и вся остальная часть Баннорна, плюс Теган.

– Ну, - оптимистично заявил амарантайнец, - по-моему, все не так уж и плохо!

– Все так уж плохо, - оборвал его Командор. – Потому что король Алистер, мать его, тоже своего мнения не выразил.

– Ты говорил с ним? – удивился Эремон. – Или это известно со слов Аноры?

– Анора мне тоже сказала пару ласковых, - со злобой отозвался эльф, - но я успел перекинуться словечком и с нашим замечательным королем. Он обожает играться в «мое дело сторона» и делает это, наверное, в пику и мне, и Аноре, и Эамону. Даже если он в конечном итоге проголосует против войны, едва ли это будет моя заслуга. – Он тяжело вздохнул. – Запомните: никогда, никогда не приводите к власти своих приятелей, это ничем хорошим не кончится.

Кейр был готов поспорить, что Сайлас пошутил бы про него и Дженни, если бы не мрачное состояние Командора.

– Следовательно, - подытожил эльф, - мы имеем сраный паритет. Эамону ничего не мешает настоять на войне, если он урвет с этого выгоду; восточные эрлинги тоже могут поиграться в патриотизм… а еще на фоне всего этого речь от имени противников войны придется толкать мне, а это душераздирающе плохая идея.

– А почему тебе? – поинтересовался Эремон. – Почему не тэйрну Фергюсу, например – или самой королеве?

– Потому что я Герой Ферелдена, мать его, и из всех присутствующих именно у меня охренеть какое точное представление о том, что такое война. А еще, - Командор опять почти сорвался на визг, пародируя Анору: - «Амарантайн еще не выступал в Собрании земель, нам надо непременно истребить всю память о Хоу и показать новую власть во всей красе…»

Закрыв ладонью лицо, Сурана тяжело вздохнул. «Да, - подумал Кейр, - если Анора решила таким образом подготовить к Собранию своего союзника, у нее странное представление о помощи…»

– Н-да, - сочувственно вздохнул амарантайнец. – Повезло так повезло. Но чего их бояться-то, Адвен? Подумаешь, знатнюки пофыркали из своих углов. Подумаешь, банн какой слово поперек сказал. За тобой – целый эрлинг с народом, а его болтовню никто и не поддержит. И тэйрн этот за тобой, и королева тоже. Вообще можно не волноваться.

– Вдобавок завтра только первое заседание, - прибавил Эремон. – Все выскажутся, обозначат свою позицию – и мы будем знать, с чем имеем дело…

– И кого валить, - кивнул Сайлас.