– Так вот почему они так на меня смотрели… – догадывается он. – Они считают меня… но я же эльф! Как они только…

– Вам действительно удалось совершить нечто выдающееся, милорд, - вежливо говорит антиванка. Долиец смотрит на нее так, будто она перепутала десертную вилку со столовой.

(Если, конечно, он вообще умеет пользоваться вилкой по назначению.)

– Прошу, не надо меня так называть. Фарель – или Лавеллан, если хотите.

– Вы у нас в некотором роде один из руководителей Инквизиции, - спорит Лелиана. – Поэтому все, в том числе и мы, должны относиться к вам соответствующе, милорд.

– Мне неприятно такое обращение, - с неожиданной твердостью говорит эльф. – Я вам не господин. Коль скоро мы все делаем общее дело, мы равны друг перед другом. Я предпочел бы, чтобы мы все обращались друг к другу по имени.

Жозефина растерянно смотрит на остальных. Ей и в голову прийти не могло, что подобное обращение можно счесть оскорбительным.

– Я, пожалуй, согласна с тобой, - неожиданно говорит леди Пентагаст. – Но не вздумай спорить, если кто-то не из Инквизиции назовет тебя «милордом». У нас есть более серьезные поводы для беспокойства.

Лавеллан согласно кивает.

Они начинают обсуждать план дальнейших действий, и пока Каллен и Лелиана делят шкуру неубитого медведя, антиванка присматривается к «Вестнику». Он неглуп и на удивление неплохо относится к людям: помогать им ему совершенно не претит. Зато очень даже претит называться Вестником Андрасте – как и Церковь, он считает этот титул ересью, напрасно возвеличивающей эльфа. Впрочем, Кассандра без обиняков заявляет, что мнение Лавеллана по этому поводу никого не интересует: избранность – это козырь, которым грех не воспользоваться. Особенно сейчас, когда у них нет ничего, кроме горстки энтузиастов и странной метки на ладони «Вестника».

Совершенно неожиданно Жозефина подмечает, что метка такого же цвета, как и глаза долийца – хризолитовая. Совпадение? Безусловно. Но до чего занятное совпадение…

Когда Кассандра и Лавеллан уходят, советники смотрят друг на друга.

– Что ж, все лучше, чем могло быть, - хладнокровно замечает Лелиана. – Обычно долийцы держатся с чужаками куда неприветливее.

– Но, Создатель, вы серьезно? – не выдерживает Каллен. – Как мы убедим всех, что это – Вестник Андрасте? Эльф с разрисованным лицом, только что из леса? Да еще и маг?

– Можно напомнить всем историю Шартана, - осторожно замечает антиванка. – Ведь он сражался заодно с Пророчицей…

– Придется напомнить, - соглашается орлесианка. – Но за это нас окончательно признают еретиками.

– Хорошо бы от этой матери Жизель и правда была польза, - скептически бросает ферелденец. – Без поддержки со стороны хоть каких-то церковников наше дело обречено.

– Как вы предвзято относитесь к нашему делу, командир. – Лелиана игриво улыбается. – Неужели только из-за того, что Лавеллан – маг?

– Ничего подобного, - бурчит Каллен.

– Бросьте. Наш век богат на героев-магов. Вспомните хотя бы Героев Ферелдена…

– Давайте вернемся к делу.

– Давайте, - соглашается Жозефина. – Я свяжусь со своими знакомыми в Вал Руайо. Возможно, кто-то из тамошних церковников согласится помочь нашему делу.

– Будем надеяться, Жози. Будем надеяться.

В голосе Лелианы, однако, особой надежды не слышно.

Комментарий к Conocimiento

Conocimiento - знакомство (исп., он же антив.)

* Силейз да охранит наш путь (эльф.).

Еще одно примечание: в моем хэдканоне Героев Ферелдена два - Амелл и Сурана. Это не баг, это фича.

========== Мать Жизель ==========

Мать Жизель понимает: многих в Убежище привело только желание наконец закончить бессмысленную и страшную войну. Но даже эти многие смутно надеются, что Вестника им послал Создатель.

Пусть даже сам Вестник, робко улыбаясь, говорил, что не имеет с Создателем и его Невестой ничего общего, и показывал на странную татуировку на своем лице. Знак какой-то эльфийской богини, имени которой все равно никто, кроме него, не помнил.

Но Песнь Света в церкви Убежища продолжают петь. В основном для солдат, ремесленников, кое-каких забежавших на огонек магов и храмовников – но иногда заходит помолиться Лелиана, или Кассандра, или Каллен. Мать Жизель не удивляется, когда видит кого-то из руководителей Инквизиции на задних скамьях церковного зала.

Зато поражается до глубины души, заметив там Вестника Андрасте.

Мать Жизель не очень разбирается в долийских богах, но понимает, что Лавеллану они куда дороже и понятнее, чем какая-то сгоревшая человеческая женщина. Тем страннее обнаружить его среди прихожан, да еще и внимательно слушающим поющих сестер.