Шпион лежит на зеленой траве в центральном парке. Особо ничем не отличается от того, что вчера он сидел на работе в мягком пуфе. Природные вещи поменялись местами, мысли поменялись местами с другими мыслями, общий фон ощущений наложился один на другой. Что видим мы вокруг Соркоша?

На моей спине катается. Везу человека на спине. Я потерял любимого брата. Я в детстве мастурбировал, но всем было все-равно. Я порвал кеды и ранил ногу, когда ссал. Вот и все мои истории, которые я не могу раскрыть, потому что уже не сил на вскрытие. Это побочные сюжеты. Пока руки печатают - я печатают. Я проходящий ток, есть и нет. Есть и нет. Плюс и минус. Минус и плюс. Вот и все мои истории. Еще я не доделывал любовь.

Парк. Цементные дорожки, которые облекли в прорастающие из корней деревья и кусты. Круг солнца, которое в прошлом, прячется за здание в центре парка. Пытаясь структурировать природу вещей, Соркош писал стихи обо мне. Но опять мы о внутренностях Соркаша в Соркоше. Что мы видим вокруг?

Тело лежит на траве. Трава вокруг тела. Снова взгляд падает на вещи, которые мы описали абзацем выше. Есть ли мне что добавить к этой картине или все уже сказано? Что мы можем?

Раскрываем вход в парк и пускаем по кривым людей, которых можно прочесть по походке. Мама с ребенком. У них свой мир. Пьяные друзья. У них свой мир. Девушка. У нее свой мир. Голова Соркоша иногда скользит сквозь тела, проходящие сквозь парк сквозящего сквозь город. Город сквозит людьми и вещами сквозь страну, а страна, в свою очередь, сквозит сквозь планету. Планета сквозит сквозь солнечную систему. Система сквозит сквозь вселенную. Вселенная насквозь сквозит. И это все? Нет, мыслить территориями и политикой - не наш случай. Согласны?

Каждый абзац заканчивается вопросом. Давайте не будем опять распадаться и прыгать в сознательный поток. Или представлять, что мы туда прыгаем. Остановимся.

Соркош пишет стихи. Давайте посмотрим, что он уже написал. Не переживайте, мы спросили у него разрешения. Перед тем, как прочитать стих, давайте я последую вашим желаниям структуризации и опишу его тетрадь. Синяя, с прыскающим по всей плоскости А4 белым узором, загнутая по краям тетрадь лежала на согнутых коленях Соркаша. Он учтиво и стеснительно перелистывает страницы, которые исписаны иногда четким, а иногда хаотичным почерком (почти всегда синей ручкой), в поисках стиха, который можно нам показать. Я приглаживаю Соркашу волосы ветром, смахиваю с плеч листья, и тоже жду. Стих. Читаем:

Станция метро передо мной

Перед тобой эти строки.

Я в прошлом

Ты сейчас живой

Я может и живой еще

Но сейчас мертвый.

Ты подумал о времени

Я подумал о нем тоже

Станция метро передо мной

Мы натянуты кожей

Мы с тобой люди мира

Хотя ты может не человек

Сколько ты помнишь себя?

Сколько ты помнишь свет?

Я стою у дороги

Светит машина справа

Люди уходят сбоку

И на тебя управа

Найдется на настоящего

С точки зрения будущего

Времени нет

Свет разливается

Плавится

Крыша напротив дома

Но не жара

А дождливая истома.

Опять же, мы не будем рыться сейчас в душе Соркаша и в нашей собственной душе с вами, давайте определим вещь стиха в среде вещей вокруг. У вас есть мысли? У меня никаких мыслей нет. Должен ли я, как создатель Соркаша, предложить вам решение психологической проблемы нашего общества? Проблема давно описана, переписана, в нее внедрены другие яркие персонажи, а я претендую (хочу в это верить) на всеобъемлющую историю, лечебную музыкальную историю. Поэтому должен предлагать решение. Но я не могу объяснить лечение одной фразой. Для этого вам потребуется дочитать до конца. В этом и заключается решение. Какой ты умник. Какой ты глупый. Какой ты никакой и скучный. Как все твои персонажи. Что ты хочешь сделать? Позабыть тупик? Тупик не забывается, но, как я предчувствую, в тупике есть лишняя жизнь, сохраненка. Тупик обидный, но не смертельный. Вы ведь это чувствуете, нет? Давайте вернемся к Соркашу.

Соркаш поднялся. Что, настроение приподнялось, надежда теплая внутри съежилась? Тетрадь уже в рюкзаке (пока мы читали стих), кеды трут примятую траву, голова разворачивается со стороны на сторону в поисках правильного выхода из парка. Люди набрасываются на лавочки, слышно лай собак и звук машин внизу по левому спуску (парк находится на холме, внизу - четырехполосное шоссе). Соркош чувствует, что надо идти домой. Дома его ждет снятие одежды, еда, компьютер, 4-5 страниц книги, чтение которой сегодня его не сильно впечатлит, игра в курение, несколько стаканов воды, может быть, душ или ванная (которая поможет убить время), вид из окна на огненно-белые высотки и двор со стадионом, на котором вечером бегают офисные (и не только люди), крепящая надоедливая подушка, которая ассоциируется у него с провальной петлей, но эта ассоциация, слава всему, быстро забывается, сон. А дальше утро, и... Вы меня поняли. Заводной ключик персонажа выдыхается за день, мысли голые ничего из себя не представляют. Вы не слышите мыслей Соркоша? Сейчас Соркош идет к метро через парк. Опустим природу вещей вокруг него и погрузимся в голову, узнавая суть личности по походке. Раз вы опять захотели в голую голову.

Парк. Дорожка. Как думает про меня моя жена? Что она думала, когда я думал, что. Где. Что происходит. Ого. Мне жалко маму. Где. Что. Смешной человек. Не смешной человек. Смешно - это понятие. Я люблю читать. Я люблю думать, что я люблю читать. Кто-то смотрит? Что делать? Я умру. Пыль по ветру. Вот стихи. Записать. Нет. Лень. Потом. Не забуду. Всегда ведь забываешь. Да похуй. Похуй не до конца. Какой же ты поэт. Надо поработать на работе, сделать все, что пообещал. Обещаешь и не выполняешь.

Скажете, что я наделяю Соркоша своими мыслями? Может быть. Соркош - плоть и кровь моя. Вопрос в другом - что нам остается кроме мыслей в голой голове и природы вещей? Опустим парадоксальные мыслишки Соркоша, снова вытрем природу вещей тряпкой и посмотрим, препарируем. Пусто? Вроде пусто. Нельзя определить, потому что мы с вами пытаемся увидеть, а пустоту увидеть нельзя. Вот в чем главная загвоздка. Когда вы смотрите в бездну, бездна смотрит в вас. Горький запоздалый ницшеанец в ХХI веке. Отпусти себе горькие усы, напиши как разбивается голова об стену с разбегу. Всего лишь. Внутри нас бездна? Оставим эти пустые бесплотные разговоры обо всем сущем. Что делает Соркош?