Когда Эскандерии минуло три года, Инантру впервые взял ее с собой на древнее капище, которое находилось в горах на расстоянии нескольких часов пути от дома, и где он несколько раз в год совершал подношения и обряды поклонения богам. Совсем недавно семья пережила большое несчастье – умер их четвертый ребенок, родной брат Эскандерии, которому не исполнилось еще и года. Его поразила странная неведомая болезнь, и он угас в считанные дни. Хотя Исидру и предсказывал скорую кончину ребенка, но Инантру не хотел в это верить. Спустя некоторое время после похорон он отправился к древним камням, чтобы помолиться за душу ушедшего сына, а заодно, чтобы начать приобщать дочь, которой предстояло стать жрицей, к таинству проведения религиозных церемоний.

Место, где находилось капище, поражало своей красотой и какой-то собой мистической атмосферой. Огромных размеров каменные валуны, установленные далекими предками, были расставлены полукругом, как это было принято у древних атлантов, на ровной площадке, окруженной холмами, которые постепенно переходили в горы. Вокруг росли дивной красоты цветы, звенели цикады, пели птицы, кружились невероятной красоты бабочки, собирая с цветов сладкий нектар. Немного поодаль росли деревья и кустарники, и там же находилась небольшая хижина из бревен, где можно было укрыться от солнца или дождя, отдохнуть, поесть и переночевать. В нескольких метрах от хижины бил родник с чистейшей водой, от которого брал начало ручей, скрывавшийся среди холмов.

Обычно Инантру ездил сюда один, управляя повозкой, запряженной одной лошадью, но сегодня он взял с собой слугу – возничего Левошая, поскольку девочку нельзя было оставлять одну в повозке. Путь был довольно долог, и они прибыли только под вечер. Эскандерия сильно утомилась и стала хныкать. Когда они, наконец, прибыли к месту назначения, Левошай распряг коня и взял чашу, чтобы набрать воды в роднике и напоить животное. Инантру напоил девочку родниковой водой, дал ей кое-что поесть и уложил спать в хижине, а сам, немного отдохнув, разложил алтарь в центре капища, зажег огонь и выложил подношения – кусочки мяса и хлеб, приготовленные Мериндой, а также фрукты и ягоды из своего сада. Левошай заснул в тени деревьев, а конь мирно пасся неподалеку.

Тишина и покой, словно в первые дни после Сотворения мира, царили вокруг. Инантру вознес обычные молитвы богам, и особо попросил за своего безвременно ушедшего сына, чтобы они приняли его душу. После этого он оставался у алтаря, смотря на солнце, которое склонялось к закату, собираясь спрятаться за холмами, задумавшись, и как будто задремал.

Вдруг словно кто-то тронул его за плечо. Инантру открыл глаза и обернулся. Сзади никого не было, но небо перед ним как-то странно изменилось – облака приняли очертания какого-то лица. Жрецу показалось, что это лицо его отца, скончавшегося десять лет назад. Он как будто что-то хотел сказать ему, но Инантру ничего не слышал. Потом возникло видение небесного тела, пронесшегося над горизонтом, и он вдруг увидел страшную картину разрушающихся домов, людей, в панике бегущих по улице, и огромные волны, поглощающие все вокруг. Состояние ужаса охватило Инантру, он закричал и как будто очнулся. Перед ним было чистое небо и заходящее Солнце, а в проеме между камнями показалась Эскандерия, которая с криком «Папочка, папочка» бросилась к нему. Наверное, она тоже что-то почувствовала.

Инантру пришел в себя, обнял и успокоил девочку. «Все хорошо, дорогая, я здесь, не бойся». Он вдруг дал себе отчет, что оставил ее в хижине одну, без присмотра, надеясь, что после утомительной дороги она будет крепко спать еще очень долго. Он вдруг представил, что она могла проснуться без него, уйти в лес и заблудиться там. От этой мысли ужас вновь пронзил его тело, как молнией. Меринда никогда бы ему этого не простила. Ведь они только что потеряли ребенка! Он вспомнил о старике Исидру и его предсказаниях. Надо быть начеку!

– Ты хорошо поспала, дочка? – спросил он у малышки, немного успокоившись.

_– Да, папа. А что здесь такое? Ты здесь тоже молишься?

– Это очень древние камни, установленные нашими далеким предками. Они здесь поклонялись богам.

– Какие большие! Как люди могли принести их сюда?

– Это трудный вопрос, доченька. Никто не знает, может, они были великанами, а может, они владели силами, которые нам неведомы.

– Почему они нам неведомы?

Инантру встал в тупик. Эскандерия уже не раз задавала ему такие вопросы, на которые он не знал, как ответить. Ее поведение многих смущало и даже пугало. Когда умер их младший сын, и все родственники собрались в комнате, где лежало его тело, оплакивая ребенка, Эскандерия неожиданно появилась и сказала: «Зачем вы плачете? Ведь здесь никого нет! Мой братик вон там – она показала куда-то в дальний угол комнаты – он просит вас, чтобы вы не плакали, что он не умер, ему хорошо, а вы его не слышите!»

Никто не произнес ни слова. Все знали, что Эскандерия была права, но ритуал есть ритуал, и его надо соблюдать! Ушедших от нас полагается оплакивать.

Инантру тогда сам отвел свою дочь в ее комнату и оставил на попечение няни. «Мы с тобой потом поговорим об этом, моя дорогая, но не сейчас».

Но за всеми заботами и хлопотами так и не вернулся к этому разговору.

Эскандерия высвободилась из объятий отца, и обошла вокруг алтаря. «Как у тебя в храме, папочка». И, немного помолчав, спросила: «Папа, а откуда мы все взялись?

– Кто все?

– Ну, мы, люди, дома, кошки, собаки, эти камни, горы…

Еще один сложный вопрос. Инантру давно уже понял, что должен держать наготове хотя бы дежурные ответы. Девочка задавала вопросы явно не по возрасту. Другие дети на ее месте интересуются только игрушками или сладостями, но отнюдь не задают вопросы о сотворении мира!

– Боги сотворили этот мир, дочь моя. И мы им молимся, чтобы наш мир не разрушился.

– А разве он может разрушиться?

– Может, если люди будут плохо себя вести, не соблюдать заповеди, данные нам отцами небесными, не молиться и не благодарить их.