— Спасибо за сына, девочка!

— Что?.. Что произошло? — засыпала вопросами риконну.

— Андирр и Ильм соединились. Душа сына, наконец, едина! Мы и не думали, что это произойдёт так быстро. А ты напугалась? Успокойся, всё хорошо, просто мальчику надо набраться сил. Его душе много пришлось пережить, и до того, как встретил тебя, и после. Знаешь, мы уже было и надеяться перестали, понимали, что теряем сына, но сделать ничего не могли. Даже к старейшине рода обратились, а он нас к прорицателю отправил. Но всё бес толку… Мальчики так мечтали встретить любимую… Как-то отправились к самому древнему из наших артефакторов, а когда вернулись, показали удивительное кольцо, как и они состоящее из двух половин, соединённое лишь маленькой полоской. Сказали, что когда обе половины сольются в одно, тогда и они станут одним целым.

Я невольно глянула на ту руку, которую украшало найденное в дневнике колечко. Аффи Анадди проследила за моим взглядом, охнула.

— Оно?!

Я в подробностях рассказала, как попало ко мне кольцо, при этом поглядывая то и дело в сторону соседнего диванчика.

— Удивительно. Вот, значит, почему мальчики никак не могли найти тебя. Другой мир… Но… ты ведь не будешь обижаться на Ильмандирра за то, что тебе пришлось пережить?

— Что вы?! Во всём виновата лишь Синари! Знаете, и в нашем мире много подобных ей. А ильмандирр… он… дорог мне…

— Знаю, — улыбнулась вновь аффи Анадди. — Если бы твоё сердце до сих пор спало, душа моего сына всё ещё была бы разделена.

Правда тут же риконна грустно вздохнула.

— Жаль только мальчик не сможет расправить крылья…

— Почему?

— Ведь его шейкон погиб, а значит не сможет переродиться в рикса… А твоя красавица ещё не проявляла себя?

— Ммм, я не знаю… Даже не представляю, что я должна испытывать, как почувствовать, что она у меня есть. Помню только побои и боль…

— Ничего, — решительно сказала аффи Анадди, снова ласково прижав меня к груди, — вот поправишься, наберёшься сил, а там и посмотрим. Я чувствую твоего зверя, просто твоя рикса спит.

— Может, и у Ильмандирра тоже спит? Он ведь тоже столько времени был слаб.

— Думаешь? Хм, пожалуй, ты права…

Риконна хотела добавить ещё что-то, но тихий стон напротив заставил нас прекратить разговор.

Я бросила взгляд туда и наткнулась на ответный, наполненный счастьем и обожанием.

В отличие от меня Ильмандирр быстро пришёл в себя, на это ему потребовалось лишь пара дней. И вот уже снова крепкие руки рикона носили моё, всё ещё слабое тело то в столовую, то на прогулку.

Примерно, ещё через неделю в дом пожаловали гости. Хотя, гостями посчитала их лишь я, ведь на самом деле они вернулись к себе, в свою вотчину.

С первого дня отношения всех ко мне было, как к законной жене их любимца Ильмандирра. Аффи Анадди не просто закармливала меня, стараясь «нарастить мясца на тоненькие косточки», она всё время «рекламировала» своего сына. И то он знает, и это умеет… Да, я и не сомневалась в талантах Ильмандирра, вот только понимала, что есть у моего рикона и «чевоточинки». А у кого их нет?!

Одна из «червоточин» проявилась как раз после появления гостей, коими оказались бабушки и дедушки рикона.

Неуёмная радость старшего поколения от осознания счастья внука сбивала с ног. Я была затискана и заласкана, с ужасом представляя, как улыбчивые предки Ильмандирра начнут меня опекать.

Хотя, может, именно благодаря целительским талантам всех присутствующих женщин, я быстро пошла на поправку.

Хотите спросить, при чём здесь «червоточины» Ильмандирра? А всё очень просто. Красавец рикон стал меня ко всем ревновать. Стоило женщинам окружить меня, желая завалить множеством вопросов, или же начать рассказывать тысячу и одну весёлую историю из своей жизни, заставляя громко хохотать, как тут же объявлялся Ильмандирр, подхватывал меня на руки и уносил, то в питомник к сурги, то подальше от дома, аргументируя свои действия тем, что большое количество народа пока ещё вредно мне.

А уж как он сопротивлялся появлению в доме любого лица мужского пола, даже запретил навестить нас своим дядьям и друзьям. Сколько не убеждали его родные, что девочке, то есть мне, пора общаться с другими риконами, Ильмандирр оставался непреклонен.

Как то раз, совершенно случайно, мне удалось подслушать разговор Ильмандирра с его отцом. Аффин Иррим в очередной раз втолковывал сыну, что затворничество слишком затянулось. На что Ильмандирр сначала упрямо отмалчивался, а потом…

— Ты должен понять меня, отец. Наташа — моя пара! Я люблю её и безумно желаю. Но, до тех пор, пока мы не соединимся, я даже и думать боюсь, что кто-то может увести, забрать мою девочку. Однажды вкусив соки её страсти, я до дрожи боюсь, что малышка может с интересом посмотреть ещё на кого-то. А ты и сам знаешь, как свободные самцы жаждут заполучить не просто пару, а именно риконну. Скоро у Наташи появиться рикса. И самочка обязательно захочет соединиться со своим самцом, а я… Я никогда не смогу дать ей этого. Никогда не смогу взмыть с ней в небо, не смогу любить её среди облаков… Знаю, я — эгоист, но… не смогу никогда отпустить моё сердечко. И постараюсь, пусть только в человеческом облике, подарить ей столько любви, сколько не может дать ни один полноценный рикон.

Аффин Иррим вздохнул.

— Я понимаю, сынок.

— Знаешь, — продолжил Ильмандирр, — чувство в груди так велико, оно словно распирает изнутри, заставляя всё больше желать мою девочку. Но… боюсь напугать её своим напором, сдерживаюсь из последних сил…

О, я бы ещё с удовольствием послушала, тайно замирая от счастья, но послышались шаги, кто-то возвращался в дом. И мне, дабы не быть застуканной на недостойном занятии, пришлось быстро ретироваться в свою комнату.

Меня и радовало, и пугало услышанное. Отношения с Вадимом в той, другой жизни, не принесли ничего кроме разочарования. Я понимала, что Ильмандирр совсем другой, но как любой мужчина захочет близости, и, судя по услышанному, очень скоро. Мне же имеющей в запасе опыта лишь поцелуи, было любопытно и боязно. Нет, благодаря рассказам подружек и интернету, я вполне представляла, что происходит между влюблёнными, только вот как-то не примеряла подобное на себя.