Ян встал, и немного наклонившись, чтобы не привлекать взглядов, подошёл к одному из судей, молодому парню с равнодушным лицом.

– Я хочу выступить, - сказал Ян.
– У меня есть важные замечания. Когда это сделать?

– Да идите хоть сейчас, мне-то что. Я здесь также как вы, по повестке, - ответил тот, и вдруг встрепенулся.
– Кстати, вы сегодня тоже судья. Один из многих. Хаха! Не досталось мантии? Может быть, их часто разворовывают. Не возвращают на склад после заседаний и потом используют для ролевых игр. Очень удобно! И не спрашивайте меня, что делать. Думайте сами. Взрослый человек. Детей судьями не назначают, если, конечно, они не чьи-то родственники. Судья принимает решения исходя из закона и своего внутреннего ощущения, точнее, голоса. Несомненно, надо прислушиваться не к голосу совести, а к тем странным голосам, которые постоянно смеются и ругаются у нас в головах. Опытные судьи так и поступают, посмотрите судебную практику.

Ян захотел что-то спросить, но докладчик закончил речь, покинул сцену, и Ян поспешил занять его место.

Подойдя к трибуне, он обнаружил внизу открытую тумбочку со шляпой и знакомую радостную голову, но притворился, что ничего не заметил. Когда же его настойчиво стали дёргать за штанину, он ногой захлопнул дверцу, после чего из подполья донёсся звук падения, что-то ойкнуло, подпрыгнуло и покатилось.

– Обращаю особое внимание суда, - веско проговорил Ян, - на то, что человек, который сидит в зале как обвиняемый, совершенно другой, не тот, кто причастен к тяжкому преступлению. Из уважения к суду он согласился лишь ненадолго его подменить. Временно исполнить обязанности подсудимого. Вероятно, он не похож на него и внешне. А если и похож, то это поверхностное сходство, которого недостаточно даже для суда столь высокого уровня.

Произнеся речь, Ян ушёл, не посмотрев на реакцию зала, и встретил белое от ужаса лицо Михаила.

– Что вы натворили, - прошептал он.
– Что я вам плохого сделал? Вы несколько минут назад впервые меня увидели, и так со мной поступили.

Потом Михаил широко улыбнулся и погрозил Яну пальцем. Его руки задрожали, на губах выступила пена, лицо превратилось в кривую гримасу.

– Я понял. Я нашёл истину. Всё несложно. Мы неправильно понимаем суд. Мы думаем, что наказание назначают за преступление. Нет, конечно, так тоже иногда случается. Но мы забыли, что суд - это механизм, и, как и все механизмы, если он перестанет работать, не будет никого судить, то начнёт простаивать, заржавеет и сломается. Иначе говоря, суд - не "за что", он - "зачем", и ему безразлично, что произошло, кто подсудимый, и преступник ли он. Все листы бумаги одинаковы, и текст на них неважен. Тщательное разбирательство станет причиной перебоев, откладывания заседаний и тому подобного. А машине необходимо работать плавно, без рывков, в одном ритме. Суд - часть Министерства, и для их существования как раз и происходят судебные процессы. Без еды им не обойтись! Физиология легко объясняет большинство великих целей. Гражданин обязан прилагать усилия к тому, чтобы всё прошло гладко, хорошо и внимание суда не рассеивалось по мелочам. Тот, кого приносят в жертву, должен чувствовать гордость! Эта роль тяжелее других, кого угодно на неё не подберёшь! Понятия "зла" и "несправедливости" примитивны. Тебе всего лишь подыскали место в мире согласно своим желаниям, и желания эти очень просты. И есть тот, кто имеет на это право! Абсолютная власть не зло, а уже нечто иное! Если вам что-то не нравится, можете уходить, хотя уйти вам никто не даст!

Он почти кричал. Ян оглянулся и увидел, что на них почему-то не обращают внимания, будто они отделены от всех стеклянной перегородкой.

– Вы сошли с ума, - сказал Ян.
– Напрасно я решил выступить, это вас слишком напугало.

– Нет! Если кто и помешался, то не я! Вы догадываетесь, что я говорю правду, не хотите её признавать, но вам предстоит в ней убедиться. Мой час настал, но мне не о чем жалеть. Я прожил счастливую жизнь, и благодарен Министерству за то, что оно для меня сделало и скоро ещё сделает. Суду тоже большое спасибо. За что, пока не знаю, но обязательно придумаю. Хотя времени осталось мало.

Он указал пальцем на Яна.

– Министерство всматривается в тебя - как человек смотрит в темноту. Ты нарушил спокойствие и заставил себя бояться. Тебе пойдут навстречу. Насколько смогут, конечно. Разным логикам сложно постигнуть друг друга. Ты найдёшь то, что ищешь, но оно ли это?

Его лицо совсем исказилось.

– Кто пойдёт мне навстречу?

Но Михаил не ответил, он с блаженной улыбкой уставился взглядом в далёкий потолок и что-то шептал.

Ян спустился в зрительный зал и вышел.

3.40.

На следующее утро он отыскал кабинет Михаила, постучал, но никто не отозвался. Ян надавил ручку замка, но дверь была заперта, от неё сквозило пустотой и безнадёжностью, будто она никогда не открывалась.

3.41.

Вечером Ян уходил с работы последним. Когда он шёл через турникет, сторож, старый клерк с чёрными от бессонницы пятнами под глазами уже почти замкнул входную дверь. Увидев Яна, он засуетился, торопливо повернул назад ключ и наклонил голову, будто сделал что-то неправильно, но верил, что его простят. Ян прошёл немного по мостовой и оглянулся.

Министерство возвышалось в вечерних сумерках, как скала. Немыслимо представить, что здание могли построить люди. Наверное, оно им приснилось, и сон был настолько тяжёл и мрачен, что попробовать сбежать из него и пробудиться оказалось слишком страшно. Но зачем я здесь, подумал Ян, в чужих снах?

И тут, словно в ответ, где-то наверху зазвенело, стекло в окне разбилось, и наружу вылетели белые листы бумаги. Они рассыпались в воздухе, разлетелись и исчезли.

Больше ничего не происходило, и Ян медленно побрёл к метро.

– - Возвращение

4.1.

На другое утро он почувствовал странное беспокойство, и его причина оставалась неясной. День выглядел таким же сырым и тусклым, также подъехал поезд и отвёз на работу. Ян взял на проходной ключ и поднялся в свой кабинет.

Но что-то было не так.

Ян проверил почту, но писем не нашёл. Выключил и снова включил лампу. Вышел в коридор и побродил в сумраке несколько минут. Тревога не покидала, и он решил ещё раз зайти к Адаму.