Анна бросила затравленный взгляд на занавески и рассмеялась от облегчения: у окна стоял Эрвин. Точно такой, каким он покидал этот дом в начале весны. Анне не раз хотелось саму себя отхлестать по щекам за тот вечер. На лейтенанте, как и тогда, была черная форма, и он стоял очень прямо. В руках Эрвин держал свечу, горящую ровным желтым огнем.

– Эрвин!
– вскрикнула Анна, не веря своим глазам. Все коридорные ужасы, неправильные свечи и море за занавесками отступили. Эрвин никогда бы не позволил причинить ей вред.
– Мессир Нордэнвейдэ, - быстро поправилась Анна, соображая, следует ли делать реверанс в ночной рубахе и вообще стоило ли показываться ему на глаза в таком виде.

Лейтенант поднес палец к губам, потом кивнул на окно. Анна поняла, что ей нужно приблизиться и поглядеть наружу. Сам лейтенант смотрел то ли на Анну, то ли на дверь за ее спиною. Шум заполнил почти все пространство комнаты. "Кассиата" молчала. Анна, крадучись, подошла к окну и замерла, не зная, что делать. Потом попробовала снова отодвинуть штору. На этот раз она поддалась легко.

На дом действительно наступало море. Анна никогда в жизни не видела такой толпы. Гигантское многоголовое чудовище ползло по улице, дома соседей полыхали белесым огнем, а в небе над черным прибоем висела красная, как кровь, луна. Идущие что-то кричали, но Анна не могла разобрать слов.

Она только поняла, что это смерть.

Вскрикнула, отшатнулась от окна и почти налетела на бледного, какого-то нечеткого Эрвина. В желтом свете свечи лицо лейтенанта казалось ненастоящим, словно перед Анной стоял мастерски нарисованный портрет.

"Надо немедленно отсюда бежать отсюда!", - девушка не знала, как скоро черный прибой доберется до дверей, но ей вовсе не хотелось оставаться в доме лишней секунды. "Мы здесь все утонем. Как в огромной банке".

Анна метнулась к дверям.

– Эрвин, пожалуйста, бежим со мной!

Лейтенант покачал головой, приблизился, передал Анне свечу и указал рукой в сторону черного хода. Потом извлек из кобуры пистолет, взвел курок и, обойдя застывшую в дверях девушку, пошел к парадному. Несколько мгновений спустя до нее донеслось эхо далекого выстрела, тихое, какое-то безнадежное. В коридоре, вдруг ставшем бесконечно длинным, Эрвина уже не было. Девушка, покидая комнату, оглянулась на окно.

Шторы колыхались так, словно с наружи бушевал самый настоящих ураган, а стекла вылетели из рам и рассыпались по полу. Теперь к гулу примешивалась пальба и крики, в которых не осталось уже ничего человеческого. Анна поняла, что черное море все-таки дошло до ее дома.

На мгновение повисла тишина, точно кто-то отключил все звуки разом. А потом в комнату вплеснулась темная волна, разбилась о пол, ударилась о стены, о кресло, о пианино. Через подоконник беззвучно перехлестнула вторая волна, третья, четвертая. Парализованная страхом, Анна смотрела, как гостиную заливает кровью. Столько крови она не видела никогда в жизни и не думала, что столько вообще бывает. Ковер под ногами влажно чавкнул.

Судя по плеску, доносящемуся из коридора, парадная дверь уже открыли или выбили. Анна кинулась к черному ходу, но поскользнулась, пронзительно закричала и... проснулась в собственной постели с бешено колотящимся сердцем.

Никакой "Кассиаты", конечно, не звучало. И Эрвин не приходил, потому что она была для него никем, и он не имел никаких, даже самых ничтожных, обязательств. В окно лился ровный солнечный свет. Часы показывали семь утра. Анна встала, совершенно механически собрала самые необходимые вещи в маленький саквояж, оставшийся еще со времен ее детства и поездок за город летом, сунула туда и деньги, оставленные Эрвином. Заколола пучок. Оделась. Спустилась в кухню.

Мать копошилась у плиты, беззлобно переругиваясь с соседкой через распахнутое окно.

– Ты не поедешь со мной, мама?

– Совсем умом тронулась, - не оборачиваясь, огрызнулась мать.
– Чего тебе не спится с утра?

– Значит, не поедешь?

– Анна, хватит пороть чушь! В который раз повторяю, нет. Я не хочу слушать твои глупости. И, раз уж встала, погляди, как там Кай.

– Да, - бездумно ответила девушка.
– Я погляжу. До свиданья, мама.

– Вернешься, выпей чаю, - Тирье, наконец, обернулась. Анна рефлекторно спрятала саквояж за спину.
– Дочка, не дури, - уже мягче сказала она.
– Если уж так тебе это нужно, я попрошу тетку Мелиссы. У нее сестра живет в Вильдо. Поедешь гувернанткой на будущий год.

– У нас нет года, мама.

– Что?

– Нет года, мама, ни у меня, ни у тебя.

– Хватит нести околесицу. Иди, проведай Кая.

Анна молча покинула кухню, зашла в спальню к брату, прикоснулась к потному лбу. Лоб был холодный. Кай спокойно спал.

– Извини, у меня нет года, - тихо повторила Анна, поцеловала братишку и прошла в гостиную. Нашла ноты "Кассиаты" и карандашом написала на обороте самую глупую записку в своей жизни. Хотела прибавить "Ваша Анна", но решила не добавлять, только поставила дату. В конце концов, вряд ли Эрвин еще хоть раз переступил бы порог ее дома. И уж конечно он не стал бы ее искать. Такие чудеса возможны только во сне. Анна запихнула листок в ворох нот и вышла из дома через черный ход, накинув старое пальто. Морозный воздух приятно холодил щеки. К столице медленно подбиралась зима.