— Истинно так, батька! — хором согласились повольники. — Читай дале, Савва!

Поп зачитал:

— «С Тобола реки приходил с мурзами и уланами султан Маметкул, дороги на нашу русскую сторону проведывал…»

— И тут басурмане русскому человеку не дают благостно трудиться! Батько, переведаемся с ними силой!

— Коли идти в строгановские городки, то одно и манит, — оберегать рубежи русские, отстоять поселянина от страшного татарского полона! — отозвался Ермак. — Дале чти, Савва!

Поп огласил посулы:

— «Всем по штанам»…

И круг казачий, как «отче наш», громко повторял за попом:

— Всем по штанам…

— Крупа…

— Порох…

— «И вина две бочки по пятьдесят ведер!»

— Гей-гуляй, казаки! — весело заорал Брязга: — Идем во строгановские городки!

— Идем!..

Ермак поднялся на камень, махнул рукой:

— То верно: пить веселие Руси, но не за тем идем в камскую сторонушку. Думу думайте, казаки!

— Все думано-передумано, батько! — выступил вперед казак Ильин. — Куда по внешней воде бежать? В Казани царев воевода Мурашкин поджидает. А для чего поджидает, всем ведомо…

Гулебщики орали, старались перекричать друг друга. И дивно было строгановскому приказчику Петровану: чем только держится эта буйная ватага? Когда повольники в азарте хватались за ножи, приказчик бледнел, незаметно крестился: «Свят, свят, пронеси, господи! Что за вертеп разбойничий».

Но тут опять поднял руку Ермак:

— Будя! Поспорили всласть. Хватит! Слушай мое слово, товариство. Плыть надо в Чусовские городки!

— Плыть, плыть! — в один голос закричали казаки. — Только Кама колыхнется, и мы тронемся!

Петрован невольно залюбовался Ермаком. Стоял атаман среди буянов спокойный, уверенный и грозный. Кремень человек! Поведет бровями, отрежет слово, и вся дружина тянет за ним. «Силен, силен, батько!» — похвалил приказчик и, подойдя к атаману, поклонился:

— Привез я бочку меда стоялого, пусть казачки пьют и радуются!

— Слышал, Матвейко? — крикнул Мещеряку Ермак: — Кати сюда, пусть на радостях погуляет лыцарство. — И, повернувшись в сторону Иванки Кольцо, наказал: — Дозоры на дорогах выставить!

Выкатили на круг бочку с крепким медом, ударили ковш о ковш:

— Братцы, полощи горло!

И пошли ковши вкруговую. Повеселели казаки, взвились песни к весеннему небу.

— Эй, жги-гуляй!..

Во-время уехал Петрован в Чусовские городки. Три дня спустя подули теплые ветры, зацвела верба, налетели грачи ладить гнезда. В лесу, на елани, на солнечном угреве резвились пушистые лисята. Закат был ясный, тихий. И лед на реке еще недавно лежал плотный и толстый, а сегодня разбух, образовались полыньи и в них отражался багряный закат. В полночь раздался грохот, будто из пушек палили. Казаки выбежали из грязных, прокопченых землянок и устремились на берег.

— Тронулась! Пошла, родимая!

Над Камой лежала густая тьма; с гулом рвались льдины, налезали одна на другую, ломались с треском. Ермак стоял на яру, вглядывался в темь и радовался:

— Гуляй, Камушка! В час добрый! За работу, браты!

На берегу запылали костры. Казаки, спасая струги, тащили их на берег. Застучали топоры, запахло кипящей смолой. С песней, с веселым словом ладили струги. Кормщик Пимен покрикивал:

— По-хозяйски конопатить, щедро смоли! По вешней да широкой воде поплывем, детушки!

В четыре дня отгремели льды на Каме, хлынули буйные воды, — начался паводок. Озорной и могучий, он срывал высокие яры, подмывал корневища вековых лесин, и те шумно падали в бешеную кипень, уносило их — бог весть куда. Глядь, и на остров хлынули валы, да опоздали: казаки успели забраться в струги и, лихо ударяя веслами, поплыли наперекор струе…

С полудня ветры принесли тепло, на деревьях и кустах зазеленели набухшие почки. И высоко-высоко в небе, гонимые тоской по родному гнездовью, летели стаи лебедей и на теплую землю роняли волнующие клики: «Клип-анг, клип-анг!».

Следом за ними торопилась весна. Она пришла не крадучись, не таясь, как щедрая хозяйка, полной пригоршней сыпала на Каму, на землю, на глинистые яры горячие золотые лучи… Вчера еще синели сугробы, а сегодня она растопила их, согрела землю, напоила ее досыта дождем, одела леса в зеленые шумные наряды и расцветила луга и долины пахучими травами и цветами.

По камской воде далеко и звонко разносилась древняя казачья песня:

Вниз по матушке, по Волге,

По широкой, славной долгой,