Шеф, тут такое дело, у тебя опять эмоции зашкаливают. Может ещё не надо было выводить тебя из комы? Так это мы мигом исправим.

– Надо, не надо... ты же видишь то же самое, что вижу и я? Пошевели своими нейронами или что там у тебя. Это моя мама, которая умерла двадцать лет назад и она молодая...! И все эти ночные разговоры, искины, программы и прочая лабуда просто плод моего больного мозга. Да и нету тебя, ты существуешь только в моей сдвинувшейся голове. А в коме тоже не сахар, вас там двое.. Наверно надо привыкать к тому что мои свихнувшиеся мозги могут выкинуть неизвестно что в любой момент... Или прекратить всё это раз и навсегда.

– Уважаемый Алесь Александрович, а Вам не кажется что вы слишком здраво рассуждаете для сошедшего с ума? Сумасшедшие обычно заядлые оптимисты, а из Вас пессимизм так и прёт. Да , я действительно нахожусь в Вашей голове и не только. Да я вижу то же что и вы, только вижу немного не так, но я вижу больше Вас. Да и соображаю, не в обиду будь сказано, гораздо быстрее. И обладаю большим количеством информации.

– Короче Шеф, повинную голову меч не сечёт, тем более она у нас одна на двоих. Хотел сюрприз сделать, но не ожидал такой реакции. Да и времени было мало, я только минут пять как сам полностью въехал в ситуацию. Спасибо Завуч помог.

– Господи, а это ещё кто? Троих я точно не потяну, а со мной и четверых или вы меня уже и не считаете?

– Да, Босс, с тобой стало ещё веселее общаться, перескакиваешь с одного на другое - видимо возраст сказывается. Но психика пластична, вон прикидываешь свои дальнейшие действия. Но пойдём по порядку, как утверждает Завуч - логика и следование порядку наше всё. Поэтому модуль который будет тебя обучать, гм.. магии я переименовал в Завуча, ему понравилось. Сейчас я покажу тебе что увидел я и не увидел ты. То что поставило точку в моих предположениях и выводах после общения с Завучем.

Я опять очутился в палате. Запахи , звуки прежние, а вот точка откуда я смотрю явно сместилась. На кровати лежит мальчишка, рядом спит женщина. Вот он приоткрывает глаза и смотрит на стену, закрывает глаза. Стена с медными трубками приближается, я вижу засунутый за одну из трубок маленький календарик. В детстве я такие собирал, три копейки не деньги. Ничего необычного, четыре крупные цифры посреди прямоугольника и много мелких. Осознавая цифры я понял, что знаю этого мальчишку. Это Я и это 1973 год. И я поверил. Поверил сразу и безоговорочно. Не знаю как и почему, да и знать не хочу. Говорят старики и дети похожи. Эмоции переполняли меня и я, старый циник, просто заплакал. Молча, просто слёзы покатились из глаз. Меня взяли за руку и я открыл глаза. Мама вздрогнула и тоже заплакала, и тоже молча.

Мама не плачь, всё хорошо. Теперь всё будет хорошо...
– шептал я, проглатывая слёзы, которые никак не хотели униматься.

Да, да сынок, всё будет...

Мам... перестань, я же уже не плачу.

Да Лесенька, да сынок, всё будет...

Похоже надо что-то делать, только интересно что? А если так... вторая рука дернулась и опять чуть не заехала по лицу.

– Врачи рекомендуют в такой ситуации...

– Исчезни... Стой... что у меня с координацией?

– Ну дык, думаешь быстрее, а тело ещё не адаптировалось да и ослабло...

– Верни как было, сейчас не время для твоих экспериментов и что за "ну дык"?

– Делаю делаю. Шеф, знал бы ты что у тебя в памяти накоплено... прям клондайк... или свалка...

– Ладно, некогда мне... Надо маму успокоить...

– А вот тут ты не прав, времени у нас вагон. Я же тебе говорил... А мама твоя... Просто попроси водички испить... ой пардон..

– Мама пить хочется...

– Да сынок...

– Мама, дай воды!

– Ой , что это я... Сейчас подам. А ты из кружки можешь попить или тебе такая надо, ну с носиком?

Ну а потом всё завертелось и понеслось. Нянечка зашедшая протереть полы увидев нас ломанулась видимо на пост, где громогласно доложила что " малы ачуняу". Маму быстро спровадили домой. К восьми часам утра появились врачи, меня слушали, щупали крутили и вертели, катали на каталке по разным кабинетам, выкачали ведро крови и даже покормить не забыли. Естественно ничего не нашли и после обеда я оказался в общей палате, в обществе пяти мужиков, завёрнутый в больничную пижаму на десять размеров больше необходимого. Те торжественно выделили мне кровать у окна, мол пацану должно нравиться на поезда смотреть. Попробовал аккуратно пообщаться с соседями, хотя больше молчал или использовал междометия, как в ответах врачам. А смотреть пацану действительно было на что, чуть ли не сразу за забором больницы находилась станция "Минск-Сортировочная". А вот детского отделения в больнице не было, просто фельдшера узрев мою тушку почти без признаков жизни, понеслись в ближайшую. Ближе к вечеру ожидаемо явилось всё моё семейство. Тихий час дал мне возможность более или менее прийти в себя и даже провести небольшой военный совет со Склифом. Решение совета состояло из трёх пунктов и выглядело не очень оригинально:

Я это я, Алесь Ружанец десяти неполных лет.

Улыбаемся и машем.

Об этом я подумаю завтра, поэтому улыбаемся и машем.

Первой в палату просочилась моя сестрёнка Летка. Вообще-то её зовут Елизавета, но когда она начинала говорить у неё получалось Лиса-Лета, а на Лизу она не соглашалась ни в какую. Война за имя продолжалась почти два года.Это теперь я знаю - никаких шансов у нас просто не было. Победить ослиное упрямство замешанное на немецкой пунктуальности и аккуратности и к тому же изрядно разбавленное скандинавским спокойствием, я бы сказал пофигизмом - просто не реально. Только папа смог добиться себе небольшой привилегии называть её Лисой. Помня как в детстве реагировали на мою сестру не знакомые с ней люди, я приготовился к небольшому спектаклю. Убедившись что все обратили на неё внимание, мол вот я красивая какая и сарафанчик, сшитый мамой, и коса с бантиком, и белые носочки с сандаликами - выдала: