— Эй, склерозник! — щёлкая в воздухе пальцами, воскликнул он, призывая меня очнуться от «втыкания». Я дрогнула и быстро заморгала:

— Что?

— Спрашиваю, на улице ночевать собралась? — насмешливо спросил Сехун, изогнув уголок красивых губ.

— А… да… то есть, нет! — моя гордость как-то запоздало проснулась, заставив меня отвлечься от мыслей о «сексе в подворотнях». Не то, чтобы меня это сильно впечатлило… Просто было весьма странно вдруг узнать, что милый, любимый всеми парень предпочитает такие вещи…

Хотя я когда-то думала об извращениях, и похлеще озвученных им, так что, наверное, это просто типичные подростковые потребности растущего организма.

— Так да или нет? — проникновенно спросил парень, чуть склоняясь ко мне.

Я мрачно покосилась в сторону, мысленно смирившись со своей незавидной участью. Каков смысл скрывать то, что мне придётся торчать ночь на улице?

— Да… Я потеряла ключи.

Сехун негромко рассмеялся и покачал головой:

— Это так непохоже на нашу правильную отличницу!

— Я очень рада, — чуть ли не стреляя ядом, ответила я, отворачивая голову от дерзкого соседа.

Он замолчал, продолжая стоять рядом, а затем, словно обдумав что-то, легонько пожал плечами и снова обратился ко мне:

— Пошли.

— Куда? — я резко вздёрнула голову, глядя на него, но не выделила никаких особых эмоций на его лице. Иногда мне кажется, что у него вместо лица кирпич приделан. Стопроцентная прочная непробиваемость! Poker face*!

— Ко мне. Ты же не будешь спать на лавочке? — буднично произнёс парень.

— А как же твои родители?

— А что мои родители? Я послушный сын, который учится на «отлично», всегда помогает по дому и вообще хороший пример для подражания, — улыбнулся Сехун и первым пошёл к входной двери.

Я взяла портфель и потащилась следом. В конце концов, это правда, он — примерный парень, и родители у него добрые… Наверное, они не будут против моей одноразовой ночёвки.

Сехун открыл дверь и пропустил меня внутрь квартиры. Свет горел только в одной комнате, скорее всего, это была гостиная, потому что оттуда доносились звуки работающего телевизора.

— Проходи, — спокойно сказал он, забирая и вешая на один из многочисленных крючков мою сумку с принадлежностями.

Я осторожно разулась и прошла немного вперёд по коридору, оглядываясь на все стороны в поисках хоть кого-нибудь из его семейства.

— А где твои родители? — как можно более радостно спросила я, наблюдая за тем, как он стягивает свои дорогие кроссовки.

— Уехали по работе, — безразлично ответил парень и, избавившись от обуви, устремился к дверям своей комнаты. Открыв её, он оглянулся и, дружелюбно улыбнувшись, сказал, — Не стесняйся так, чувствуй себя как дома.

Как же тут чувствовать себя так, если я нахожусь наедине с парнем в его квартире без родителей! Раньше что ли не мог сказать?! Да у меня уже давно должно было остановиться сердце или крыша поехать от страха… Хоть что-нибудь произойти, что показало бы мой внутренний шок. Вот тебе и потеряла ключи!

Тяжело вздохнув, я последовала за ним, чувствуя, как в горле образуется что-то похожее на колючий ком, царапающий меня изнутри. Как только я очутилась в комнате Сехуна, меня словно ударили по голове. Некоторое время я просто молча рассматривала одну из стен, а затем, не выдержав, разразилась громким хохотом.

Вместо предположительно моих фотографий, на стене висело около десятка плакатов с Джастином Бибером, в разных позах.

Не быть мне ничьей музой, а уж тем более его!

— В чём дело? — недовольно посмотрел на меня, заливающуюся слезами от смеха, Сехун.

— Н-ни в чём, — откашливаясь, замахала руками я, отворачиваясь от него и быстро смахивая выступившие слёзы.

Вот уж давненько так не смеялась!

— Что смешного? — продолжал настаивать с вопросами он.

Я повернулась лицом к парню и, выпрямившись, смело взглянула ему в глаза:

— Ты не увлекаешься фотографированием?

— Нет, — качнув головой, ответил Сехун.

— А в автобусе, около двух недель назад, не застревал в толкучке?

— Нет, — так же спокойно отвечал он.

С этого момента, мой внутренний покой выровнялся. Значит, это был просто глупый, подсознательный сон! Это не к нему я жалась тогда, и ему я не нравлюсь как девушка.

Как всё, оказывается, замечательно!

— Ложись здесь, — пока я прощала саму себя за глупые мысли о соседе, казавшемся мне помешанным сталкером, он приготовил мне свою постель, а сам уже хотел было уйти, но я остановила его.