– Упаси боже, мазохизм не моя тема, - открестилась она, весело сверкая глазами.
– Но я 6ы с удовольствием щелкнула по лбу вам.
– Серьезно? Тебе так легко угодить?- хохотнул я, сообразив наконец, в чем дело.
– Более чем, и не только мне. Уверенна, каждый ваш сотрудник предпочел 6ы премии разок приложить вас по голове.
– Видимо, я вам много плачу.
– Было 6ы грех жаловаться.
– Ну, иди, - похлопал я по своему бедру.
– Мсти за всех моих бедных и несчастных подчиненных. Алиса усмехнулась и помедлив, поднялась с кресла. Ее немного повело, но она не стала останавливаться и направилась ко мне. С каждым ее шагом, воздух между нами сгущался, я чувствовал, как внутри начинает разгораться пожар желания, разносясь по крови, Алиса тоже задышала учащенно. Правда, подойдя ко мне, нерешительно замерла, но я не позволил ей долгие сомнения и приобняв, усадил к себе на колени, отчего ее юбка задралась, и боковой разрез обнажил бедро до самых трусиков. Я не смог удержаться и ласково коснулся оголенной плоти, вызывая у Алиски судорожный вдох.
– Я думаю, тебе стоит отказаться от идеи с рукоприкладством, - прошептал я, скользя губами по ее шее, продолжая ласкать бедро, продвигаясь все выше и выше.
– И почему же?- выдохнула она и заглянув мне в глаза, неспешно поцеловала.
– Не люблю агрессивных женщин, -сообщил между поцелуями, скользнув рукой между ее ног, лаская через влажное кружево.
– А каких любите?
– со стоном отозвалась она, выгнувшись в моих объятиях, когда я сдвинул ее трусики и коснулся клитора.
– О6 этом лучше вообще не знать, - пробормотал с невеселой усмешкой, проникая в нее сразу двумя пальцами, продолжая поглаживать клитор.
– И все же?
– прерывисто прошептала она, расстегивая мою рубашку и покрывая поцелуями каждый обнаженный сантиметр моего тела.
– Покорная, ласковая, нежная… -безотчётно перечислял я, трахая ее пальцами, с каждой секундой добавляя скорости, отчего Алиса стонала все громче и так по-6л*дски текла, что от желания побыстрее разложить ее на столе сводило каждую мышцу.
– Пожалуйста, - прохныкала она, обводя языком мои губы.
– Хочу тебя.
– Не так быстро, - покачал я головой и прикусив ее язычок, прекратил ласки, заставляя подняться с колен. Она, как и положено покорной девочке, встала. Медленно оглядев ее, расстегнул две малюсенькие пуговички, удерживающие тоненькую блузу, которая тут же соскользнула с плеч, открывая небольшую грудь, упакованную в шикарное белье. Не найдя в этом ничего интересного, расстегнул юбку, и она с той же легкостью последовала за блузой, окончательно убеждая, что у Алиски обалденные ножищи. Оставив ее в нижнем белье и чулках, снял с себя рубашку и устроившись поудобней в кресле, кивнул в сторону паха. Алиса тут же сообразила, что от нее требуется и опустившись на колени между моих ног, сделала один из лучших минетов в моей жизни. Как потом выяснилось и над чем я долго хохотал, существуют специальные курсы, обучающие разным техникам, которые Алиска - будучи по натуре перфекционисткой - с успехом освоила. Я, конечно, всякое видел и слышал, но чтоб вот так придуривались - впервые. И надо сказать, был впечатлен столь основательным подходом к делу, который к тому же давал свои результаты-секс был весьма и весьма не дурен. Но все же как 6ы не старался не сравнивать, понимая, что Чайка вне всего, на отдельной полосе от остальных, а все равно, не мог ни думать о ней, не мог ни вспоминать. Она не знала никаких крутых техник и в принципе не вытворяла в постели космических вещей, ну, разве что порой, демонстрировала чудеса растяжки, но ей и не требовались какие-либо ухищрения: Янка одним только взглядом способна была довести до состояния помешательства. О, этот проклятущий взгляд, сразивший меня с первой же секунды! В нём была дикая смесь вызова и покорности, похоти и стыдливости, неопытности и страсти. Ее взгляд горячил кровь, туманил разум, манил, обещая нечто невероятное. И наш секс действительно был невероятен. Без шуток, такого, как с ней, у меня ни с кем не было. Не знаю, то ли в чувствах дело, то ли в ней самой, но так, как отдавалась мне Чайка, не отдавалась ни одна женщина. Трахая ее, я чувствовал себя особенным, словно я единственный мужчина в её мире, и она готова умереть за каждый мой толчок внутри себя. Впрочем, я и был у нее первым и единственным, и мне это чертовски нравилось, но ключевое слово здесь «был», так что вспоминать и сравнивать нет никакого смысла, тем более, что с Алисой пусть не кипела кровь и не сносило голову, но было хорошо. А уж утро окончательно убедило меня, что она прекрасно подходит для отношений в более долгосрочной перспективе нежели, чем одна ночь. Когда я проснулся, за окном было еще темно. Спросонья, не сразу поняв, что происходит, замер, всматриваясь в женский силуэт, расхаживающий возле кровати, и в какой-то момент с губ чуть не сорвалось проклятое «малыш, но слава богу, я вовремя опомнился. Горько усмехнувшись, прикрыл глаза, перезагружаясь, а после стал наблюдать за Алисой. Заметив, что я не сплю, она не начала жеманничать или вести себя так, словно мои яйца теперь у нее в кармане. Напротив, Алиска была отстраненной и полностью настроенной на работу, словно тоже перезагрузилась да так, что если 6 мы не были в спальне, ни за что 6ы не поверил, что всего пару часов назад эта женщина сладко стонала подо мной на шедевре от Пьера Фрея. Но что особенно радовало, в ее поведении не было ни капли наигранности или неловкости. Алиса не заморачивалась и с легкостью перешла с режима «любовницам на «личный помощник, что в полной мере отвечало моим требованиям касательно служебных романов, но все же от подколки удержаться я не смог: -Алиса Николаевна, твое искусство перевоплощения достойно лучших сцена никак не моей спальни.
– Вы недооцениваете свою спальню, Олег Александрович,- возразила она, улыбнувшись и понизив голос, словно собиралась сказать нечто секретное, добавила.- Да и порой, внимание одного мужчины стоит дороже сотни восхищенных взглядов.
– Неужели, - сыронизировал я, мыслями же снова вернулся к Чайке. Я 6ы многое отдал, чтобы она в свое время придерживалась подобного мнения.
– Ну, а что вас удивляет?
– пожала Алиса плечами.
– Женская хитрость и коварство, -отозвался я с усмешкой.
– Парочка таких льстивых ремарок способна женить даже закоренелого холостяка.
– О, можете не переживать, мое коварство не преследует матримониальных целей.
– Да? И почему же?
– Потому что я предпочитаю быть «на побеryшках» не за статус, а за свою прекрасную зарплату, -открестилась она, вызывая у меня смех.
– Ну, ёлки! А я уж думал, получится сэкономить.
– Даже не надейтесь! И кстати, раз с моей маленькой мечтой вы меня прокатили, то придется быть примитивной и соглашаться на премию, - заявила она, как 6ы между прочим, хотя я давно ждал, когда разговор зайдет о деньгах. Уж что-что, а правила игры «по средам и пятницам после семи” были мне прекрасно известны, но все же немного подразнить Алиску не помешает.
– Это вряд ли, Алиса Николаевна.
– Почему?
– удивилась она, видимо, не ожидая такого поворота.
– Потому что столь выгодное предложение вы благополучно профукали,- обломал я ее. Несколько секунд она молчала, а потом, сообразив, что шучу, воскликнула с притворной досадой: -Да что ж такое?!
– Жизнь это, Алиска, такая жизнь.
– Ну, что ж, - помедлив, резюмировала она.
– Значит, буду зазывать вас на очередную партию.
– И внеурочные?
– провокационно уточнил я.
– Разумеется. Без внеурочных разве живем?
– Тогда я, пожалуй, распоряжусь насчет премии. Все -таки так любить свою работу - это дорогого стоит, - насмешливо протянул я.
– Чудесно. Когда вас ждать?
– Завтра у нас пятница?
– Да.
– Тогда завтра после семи,- оповестил, словно издеваясь над самим собой.
– Договорились,- улыбнулась Алиса и подхватив сумочку, бросила напоследок.- Не забудьте, в десять часов у вас заседание Координационного совета, план в синей папке в кейсе.
– Я ознакомлюсь, спасибо, - кивнул я, и как только за ней закрылась дверь, с невеселым смешком отметил, что личная жизнь теперь тоже вошла в привычную колею: никаких тебе чувств, переживаний, моего*бства, исключительно комфорт и покой. Но сука, как же всего ломает! Ощущение, будто с «трюфелей на овсяную кашу перешел. И ведь сколько не убеждай себя, что она полезней, легче не станет, все равно будешь хотеть гребанных «трюфелей, хоть и знаешь, что подорванное здоровье их больше не потянет. Остается только надеяться, что однажды отпустит, и мне, наконец, станет тихо и хорошо наедине со своими мыслями. Пока же приходилось занимать себя настолько, чтобы не оставалось сил и времени на размышления. Впрочем, как кто-то писал: в мире денег нет места для жизни, и он был абсолютно прав. Две недели до моего дня рождения промчались в бесконечных делах, которые настолько поглотили, что я 6ы наверняка забыл про намечающийся юбилей, если 6 не приезд дочери, которого я ждал с нетерпением и, надо признать, волнением. Предстояло сообщить о том, что скоро у меня родится ребенок, но как Олеся воспримет эту новость, думать совершенно не хотелось. Я, конечно, надеялся, что она проявит интерес к брату, но уверенности в этом не испытывал ни на йоту, поэтому решил, что поговорю с дочерью после вечеринки, дабы не портить себе настроение. На свою голову организацию праздничного вечера я доверил Аленке, так как у меня не было ни времени, ни желания заниматься всем этим. Шуваловой же за радость устроить что-нибудь веселое. Ну, она и устроила… Вечером накануне моего дня рождения, по дороге домой, на мою машину напали. Будь я человеком простым, сразу 6ы понял, что это прикол, но в моей реальности такое вполне может случится, поэтому вместо того, чтобы посмеяться, оказал яростное сопротивление. Шувалова-зараза, видимо, на то и рассчитывала, поэтому все меры предосторожности были приняты, хотя конечно, без пострадавших не обошлось. Сидеть сложа руки, я, естественно, не собирался и первому же смельчаку, попытавшемуся скрутить меня в одиночку, разнес весь чердак. Но против четырех здоровяков я был совершенно бессилен, так что меня быстро обездвижили, и надев наручники, посадили в машину. От всего этого беспредела я был просто в ах*е, адреналин и ярость кипели в крови с такой силой, что казалось, меня разорвет изнутри. Я пытался понять, как вообще такое возможно, учитывая новейшую систему безопасности, охрану из пяти человек, бронированные машины и прочие примочки, но ничего понять не мог. В какой-то момент даже начал прощаться с жизнью, ибо нанятые мужики играли крайне убедительно, но спустя несколько часов полета с завязанными глазами в полнейшей тишине до меня начало доходить, что что-то с этим похищением не так. Вот только на Шувалову ни разу не подумал.

Впрочем, мысли, кто за этим может стоять, занимали меня недолго, больше волновал исход всего этого мероприятия и возможные последствия. Боялся ли я смерти? Как таковой нет, но так и не увидеть своего сына было страшно, как и представить, что будет с дочерью, если меня вдруг не станет. Ведь все это шакалье прихлебателей соберется и начнет рвать ее на куски, а она еще слишком маленькая, чтобы справится с грузом на миллионы долларов. Такие деньги - это не благословение небес, а прежде всего, опасность, особенно, когда они сваливаются на столь юную голову. И я 6ы ни за что не хотел для дочери подобной участи, не для того я их зарабатывал. А потому умирать мне совсем не хотелось. О, нет! Я хотел жить и жить долго! И конкретно сейчас, как никогда, желал оказаться в кругу родных и друзей, дабы отметить свое сорокалетие, зная, что впереди меня ждет еще примерно столько же лет жизни, полной как радостей, так и горестей, а потому Шуваловой было совсем не обязательно тащить меня в Индию и арендовать целый средневековый дворец, дабы я, пораженный размахом, не прибил ее после столь своеобразной шутки. Но стоит признать, если 6ы все же был зол, план 6ы сработал, потому что когда меня вывели из самолета и расстегнув наручники, сняли повязку, я - каких только красот не повидавший-охренел, когда передо мной целая площадь с дворцом, как по волшебству, вспыхнула тысячей огней, освещая разряженную толпу в сто с лишним человек, начавшую со смехом скандировать: «С Днем Рождения тебя! С Днем Рожденья тебя! С Днем Рождения, Олежа! С Днем Рождения, дорогой!. Свое пение они закончили бурными аплодисментами и улюлюканьем под аккомпанемент фейеверка, озарившего ночное небо. Я же покачав головой, рассмеялся, чувствуя как меня заполняет радость и тепло.
– Спасибо, дорогие гости, после такого треша реально ощущение, будто заново родился,- провозгласил я с изрядной долей иронии. Гости рассмеялись, я же под шумок поманил к себе дочь. Олеся, как не странно, характер демонстрировать не стала, тут же подошла ко мне.
– Лисенок, как ты?
– прошептал я, целуя ее в лоб, крепко сжимая в объятиях.
– Все нормально, пап. С Днем Рождения! Счастья тебе, - тихо поздравила она и немного помедлив, отстранилась, отводя взгляд. Меня это, конечно, неприятно кольнуло, но я не стал удерживать ее. Сейчас было не время и не место выяснять отношения.
– Спасибо, дочур. Буду счастлив, если ты согласишься сопровождать меня в этот вечер,- решил я не сдаваться так быстро и погладив ее по щеке, галантно предложил руку. Леся зарделась и с едва заметной улыбкой покачала головой, словно это она взрослая, а я - назойливый мальчишка, но меня подобный расклад ничуть не смущал, главное, что руку мою она все же приняла, чем действительно осчастливила. Этот вечер я хотел, прежде всего, провести со своей дочерью, а потому был более, чем доволен, когда Леся без лишних слов взяла на себя обязанности хозяйки и повела нас во дворец, тем

самым объявляя вечеринку открытой.

Как только мы вошли, заиграл оркестр, гости же словно с цепи сорвались, считая своим долгом поскорее подойти ко мне: со всех сторон посыпались поздравления, рукопожатия, поцелуи и объятия. От переизбытка всеобщего обожания, слава богу, спасла Аленка. Хотя, когда она подошла, я в притворном ужасе отшатнулся.
– Шувалова, даже не приближайся, а то ведь придушу тебя заразу, - пригрозил я, но вопреки словам притянул к себе, и поцеловав в щеку, прошептал.- Аленка, ты сдурела что ли? На хрена ты мне этот дворец откупила?
– Гладышев,ты можешь просто радоваться?
– Не могу, у меня «простом вообще ничего не бывает.
– А у меня вот бывает: захотела и откупила другу дворец, а захочу - могу и по голове треснуть, чтоб чужие деньги не считал.
– Туше!
– хохотнул я и повернулся к Шувалову.- Боря, следи за своей женой, она становится опасной. Скоро с ней по миру пойдешь.
– Ну, подсунул мне ее, а теперь - следи, говорит, - не остался он в долгу, что вызывало у всех смех, кроме разумеется Аленки, возэрившейся на мужа с обещанием неминуемой расплаты, мне даже стало жаль друга. Но Шувалов, похоже, не слишком переживал. Как ни в чем не бывало притянул к себе жену и что-то прошептал ей, на что Аленка закатила глаза с довольной улыбкой и укусив его за нос, тут же принялась целовать. Я же в который раз позавидовал их идиллии, но к счастью, эта хандра надолго не задержалась, так как появился ведущий, и вечер начал набирать обороты. Это был по-настоящему великолепный праздник даже для столь в большинстве своем искушенной публики, что собралась на моем дне рождении. Я, несмотря на все проблемы, отлично повеселился и отдохнул, за что Аленке огромное спасибо. Но конечно, главной моей радостью стало то, что Леська немного оттаяла. Мы с ней вполне непринужденно общались, танцевали и даже наметили поездку на Багамы, где у меня была пришвартована яхта. В зимний сезон Карибский бассейн для круизов подходил идеально, к тому же мы были 6ы недалеко от Майями и возможно, мне 6ы удалось уговорить дочь познакомиться с братом, если она вдруг отреагирует на его рождение негативно. Честно говоря, как сообщить эту новость я не знал. У нас только-только начали налаживаться отношения, и мне не хотелось в очередной раз их портить. С другой стороны-тянуть кота за хвост тоже смысла не было никакого, поэтому я решил, что непростой разговор состоится завтра, о чем и сообщил дочери во время танца, чтобы утром она задержалась в отеле.
– Пап, - с тяжелым вздохом протянула Олеся и чуть отстранившись, предложила.- Может, мы не будем ни о чем пока говорить?

Я 6ы с удовольствием принял это предложение, но тянуть дольше было нельзя, поэтому с не менее тяжелым вздохом ответил: -Мне нужно тебе кое-что сообщить.
– Почему 6ы тогда не сделать это сейчас?
– Сейчас не время и не место для таких новостей, Лисенок.
– А, понятно: значит, новости плохие, - скривилась она и как будто поникла.
– Нет, не плохие, - возразил я, прижав ее к себе сильнее, словно боясь, что дочь сейчас развернется и уйдет.
– Но?
– уточнила она, немного отстранившись. Поскольку мы были одного роста, наши взгляды тут же встретились, но видеть так близко глаза Ленки (а они у Леськи ее) было странно, поэтому я отвел свой взгляд, но чтобы дочь не додумала что-то свое, признался: -Я не уверен, что ты способна сейчас это понять, а хочется хотя 6ы один вечер провести, как семья. Дочь на мое откровение неопределенно хмыкнула, а потом сделала собственное признание, заверив в том, что намерена вести себя, как взрослый человек: -Не волнуйся, пап, бабушка прочитала мне потрясающую лекцию на тему семьи.
– Вот как, -с понимающей усмешкой протянул я.- И что же, тебя действительно настолько потрясли ее речи?
– О, она была пугающе - убедительной.
– Ну, это она умеет, - улыбнувшись, согласился я, мысленно посылая высшим силам благодарность за то, что моя дочь, наконец, начала взрослеть. Вот это взросление действительно стоило отпраздновать, что я и решил сделать, как только мы вернулись к нашему столику, а на сцену вышел подарок Димана -королева бурлеска.
– О, боже, дядя Дима в своем репертуаре, - закатила дочь глаза, когда Дита фон Тиз, оставшись в стрингах и кисточках на груди, начала свое фирменное шоу в бокале с мартини. Поскольку я уже видел ее выступление на чьем -то дне рождении несколько лет назад, то происходящее на сцене не вызывало у меня совершенно никакого интереса. Впрочем, фон Тиз и в первый раз меня не особо впечатлила, антураж, конечно, шикарный, но она сама сексуальна не больше, если не меньше, чем любая другая среднестатистическая баба, напялившая на себя корсет, поэтому я откровенно скучал, наблюдая за ее потешными плесканьями. Что 6ы там не говорили, бурлеск - это, прежде всего, эротика, а эротика в исполнении дамы глубоко за сорок, не отличающейся красотой тела - вещь крайне сомнительная, поэтому восторгов я не разделял. Вот если 6ы в этот стакан усадили Чайку - тогда 6ы было по-настоящему вкусное шоу, и дело даже не в красоте, красивых девок пруд пруди. Но вот такой мощной энергетики, с ног сшибающей сексуальности и вулкана эмоций редко у кого встретишь. для жизни, конечно, такой набор совершенно не пригоден, но вот для сцены-самое то. И этой мыслью меня вдруг озарило. Я едва на месте не подскочил, поняв, что вот оно - безболезненное решение проблемы под названием Яночка.В голове закрутилась сотня вариантов, как реализовать эту идею и, я настолько погрузился в обдумывание деталей, что даже не заметил, как выступление закончилось. Словно в подтверждение, что мои мысли приняли правильное направление, на глаза попался столик, за которым сидела моя давняя знакомая, имеющая к шоу-бизнесу (к его закулисной стороне) самое что ни на есть прямое отношение, и можно сказать, в этот момент звезды сошлись - судьба Чайки решилась, а вместе с ней и все потенциальные проблемы, но для собственного спокойствия я еще раз взвесил все «за» и «против, и только потом, снова придя к выводу, что плюсов все же больше, направился к Илоне Мачабели. Мое крайне выгодное предложение повергло ее в шок, поэтому несколько минут Мачабели смотрела на меня, как на восьмое чудо света.
– Олег, ты серьезно?
– пришла она, наконец, в себя.
– Абсолютно.
– Никогда 6ы не подумала, что ты пополнишь ряды тщеславных индюков, пытающихся пропихнуть свою кралю, - заявила она в своей резкой, прямолинейной манере, которой наводила жуть даже на таких, как я. Что-что, а сбить с ног одной фразой Мачабели умела и ей было совершенно наплевать, по кому проезжаться катком: по водителю ли или по олигарху. Эта женщина не прогибалась под статусы. Как она говорила: « Я зарабатываю миллионы не для того, чтобы перед кем-то лебезить, а для того, чтобы посылать всех на хер.я И я уважал ее позицию, поэтому к подобному ответу был готов и не особо смутился.
– Ну, если 6ы ты подумала еще, то поняла 6ы, что делаешь поспешные выводы, - парировал я со снисходительной усмешкой, призванной ставить на место таких остряков и смельчаков. Мачабели была не дурой, к тому же деньги очень любила, поэтому лишь хмыкнула и с такой же снисходительной усмешкой оповестила: -Олежа, я не продюсирую «поющие трусы”.
– А я не вкладываюсь в сомнительные предприятия.
– Ну, в этом я не сомневаюсь, но шоу-бизнес это тебе не рынок международных перевозок.
– Согласен, в тонкостях вашей кухни не секу, но как работает в целом знаю, а потому в своей протеже даже не сомневаюсь. Несколько минут Илона задумчиво молчала, но видимо, все просчитав, поняла, что без профита не останется, а потому хоть и с тяжелым вздохом, все же согласилась.

– Ну, попробовать, конечно, можно. Даже любопытно, что там за экземпляр, разморозивший тебя.
– Этот экземпляр и тебя разморозит, можешь мне поверить.
– Такие заявление, Олег, делает каждый пропихивающий, так что прости мне мою недоверчивость, -скептически отозвалась Мачабели, на что я понимающе хмыкнул, ибо сам такой же: беспощаден, не зависимо от симпатий, когда дело касается бизнеса.
– Я 6ы, конечно, как «тщеславный индюке сказал, что я не каждый, но ты же скажешь, что это говорит каждый, так что не будем доходить до каламбура. Или это тавтология?
– со смешком уточнил я, на что Илона улыбнувшись, покачала головой.
– Тавтология, Олежа. Каламбур будет, если у твоей протеже не окажется ни голоса, ни слуха.
– А что они стали требоваться?- насмешливо поинтересовался я, Мачабели же закатила глаза.
– Ну, если хочешь вложиться в проект типа ВИА Гра, то не особо.
– Вот от пошлятины меня избавь, - открестился я.
– А в нашем деле, Олежа, без толики пошлятины никак, - сыронизировала она.- Так что, если хочешь рядом с собой видеть звезду, приготовься показать народу ее нижнее белье.
– Если 6ы я хотел видеть ее рядом с собой, усадил 6ы дома, а не делал из нее звезду. Так что займи девочку, чтоб ее звезда горела ярко и подальше от меня, но без сверкания труселей, а со вкусом, -разбил Я напрочь ее домыслы, чтоб не мнила, будто видит меня насквозь. И Мачабели «съела»: изумленно приподняла бровь и несколько секунд молчала, видимо, не зная, что сказать, но тут же пришла в себя и хохотнула: -Признаю, Олег, ты - не каждый.
– Странно, что ты поняла это спустя двадцать лет Знакомства, даже оскорбительно,- притворно возмутился Я.
– Ну, знаешь!
– неопределенно протянула она, а потом все же высказалась.
– К счастью, бог миловал все эти годы от тесных контактов с твоей «оригинальностью, а со стороны ты выглядишь вполне нормальным человеком.
– И что, ты настолько напугана, что даешь заднюю?
– подразнил я ее, зная, что Мачабели никакой «оригинальностью» не испугаешь, когда пахнет такими деньгами.
– Заднюю Я никогда не даю, Олежа, тем более, что меня распирает от любопытства: что же там за девочка, что настолько испугала тебя?
– Узнаешь, как только с юристами моими договоришься, - не стал я отнекиваться от нелицеприятной правды, хоть и сказанной как 6ы в шутку.
– Хотелось бы для начала самой глянуть на виновницу торжества. Все -таки ты оцениваешь ее, как мужчина, а нужен беспристрастный взгляд.
– Месяца через три-четыре, не раньше. И да, мне хотелось 6ы сохранять инкогнито во всей этой истории, - озвучил я одно из главных условий.
– Мда, с каждым поворотом все интересней, - задумчиво подвела итог Мачабели и насмешливо поинтересовалась.
– И в честь чего такой героизм?
– Это не героизм, Илона, это ловушка для тщеславия, рядом с которым твои индюки и близко не валялись, - признался я, чтобы не придумывала того, чего нет и однажды не обнадежила с дуру Чайку, хотя в профессионализме Мачабели я не сомневался, но кто знает, как в будущем сложатся ее отношения с Янкой.
– Страшный ты человек, Олежа: хер поймешь, какие цели на самом деле преследуешь, - покачала она головой с таким видом, словно впервые меня увидела.
– А мне все говорили, что я красив, как бог, - невозмутимо отозвался я и тут же сменил тему.
– Так что? Когда мне к тебе своих казаков засылать?
– Давай, моя ассистентка позвонит твоей на недели.
– Договорились, - кивнул я и посвятив ради приличия еще минут десять разговору на отвлеченные темы, покинул столик Мачабели. Вечеринка продолжалась до самого утра, гости оторвались на полную катушку, хотя я от них не отставала потому в номер заявился изрядно подвыпивший. Душ, конечно, немного отрезвил, но не надолго. Стоило лечь, как потолок надо мной закружился, обещая веселый «соня в обнимку с унитазом. Однако вопреки сигналам моего, не переносящего алкоголь, организма я почти заснул, когда телефон оповестил о новом сообщении. Совершенно на автомате, не отрывая головы от подушки, потянулся, чтобы посмотреть, кому там что нужно, но когда взглянул на дисплей и понял, от кого пришло поздравление, сон тут же улетучился. «С Днём Рождения, Гладышев! Здоровья тебе крепкого, пусть дети всегда радуют, в делах сопутствует успех, а рядом будет та, с которой по-настоящему хорошо, а не просто спокойно. Р. S. Знаю, ты взбесишься, но согласись, жить за твой счет и ломать голову, уместно ли поздравить - это смешно, так что не злись на меня. Лучше улыбнись, твоя улыбка ослепительней майамского солнца, а в Москве наверняка сейчас хмуро. Яна Яна… Ну, надо же какая скромность, словно не узнаю или не вспомню. Как-будто кто-то еще способен написать мне всю эту херню про солнце и улыбки. Прозаик, мать ее! Знает она! Естественно, я взбесился. Взбесился так, что подорвался с кровати и начал нарезать круги по номеру, крутя в руке телефон, раздираемый на части от желания позвонить и высказать этой дуре всё, что я думаю о ней и ее сучьих поздравлениях, хотя конечно, она права: не поздравить было бы дебилизмом. И я это понимал, но все равно бесился в первую очередь из-за того, что вот так остро реагирую. Казалось 6ы, ну что такого особенного она мне написала? Ничего! А меня все равно скрутило, наизнанку вывернуло, и не понятно то ли от злости, то ли от тоски. В попытках утихомирить своих внутренних демонов сжал смартфон с такой силой, что если 6 не титановый корпус, поломал 6ы к чертям, но демоны продолжали вакханалию, подначивая позвонить. И я почти поддался: открыл контакты и готов был нажать «вызове, но помедлив, все же отбросил телефон на кровать, ибо по существу мне нечего сказать Чайке. Спьяну, конечно, можно отвести душу, но это уже последняя стадия долбо*бизма, а я еще вроде как вменяемый. Поэтому тяжело вздохнул, и сев на кровать, стал безучастно наблюдать за восходом солнца, постепенно погружаясь в себя: в темные закоулки своей души и памяти. Кто я? Что делаю? Ради чего? В чем вообще смысл? И действительно ли у меня есть ответы на эти вопросы? И если есть, почему мне так плохо? Почему я не чувствую покоя, если иду правильным путем? Какой вообще путь правильный? Жизнь это ведь не учебник, в конце которого есть ответы. Никто не скажет мне однажды: « послал Янку на хер - молодец, садись, пять!е. Жизнь - это поиск счастья. А в чем это самое счастье - неведомо. У каждого свое - скажут умники. А что свое? Я сейчас словно чудом выживший после дикого перевертыша, несусь куда-то в состоянии аффекта и не черта не могу понять, хотя вроде знаю, чего хочу от жизни и действую, исходя из этих желаний, но счастья -то нет, зато назойливой мухой мысль: « а что если ошибся? Что если все эти принципы, гордость и понимание вещей -все пустое? Что если нужно просыпаться рядом с ней, чтобы утро было добрым, что если читать ее дурацкие смс, ревновать к каждому столбу, спорить по поводу и без, посылать ее к чертям, а после заниматься нашим космическим сексом - это именно то, что нужно, чтобы чувствовать себя живым, чтобы быть счастливым? Что если однажды я приду к такому выводу, а она устанет ждать и встретит кого-то другого? Ведь когда-то же встретит. Что тогда я буду делать? Я не знал, не хотел даже думать о6 этом. Просто сидел и кажется, сходил с ума. Мне чудился запах ее волос, самый вкусный запах, который могла создать природа, от него кружилась голова и я прикрыв глаза, наслаждался этой иллюзией да так незаметно и уснул, утомленный переизбытком впечатлений. Когда же проснулся, все это казалось не более, чем пьяным бредом вкупе с экзистенциальным кризисом, поэтому отмахнувшись, я отправился на встречу с дочерью. К моему удивлению Леся новость восприняла спокойно, то ли мать ее как следует пропесочила, то ли правда начала взрослеть, не знаю, но я был более, чем рад, когда она сообщила, что намерена принимать в жизни брата самое активное участие. Как она сказала: «Он же не виноват, что у него такая мать, Но кто виноват, понять дала четко, и поскольку крыть мне было нечем, на этом наш разговор закончился. Леся пообещала прилететь в Майами, как только брат родится, и хотя 6ы раз в неделю звонить мне, после чего попрощавшись, улетела в Лондон. Признаться, на большее я и не рассчитывал, поэтому был вполне доволен. Главное, что наши отношения сдвинулись с мертвой точки, а остальное - дело времени. В общем, в Москву я вернулся в более радужном расположении духа, нежели уезжал. А спустя четыре дня, двадцать третьего ноября Чайка преподнесла мне запоздалый, но самый прекрасный подарок, родив сына. Поскольку это было на пару дней раньше срока, то естественно стало неожиданностью. Я находился на заседании, когда ее мать сообщила, что у нее начались схватки и они сейчас едут в больницу. Естественно, я сразу же вылетел в Майами, и весь полет провел, как на иголках, но оказалось, что волновался зря: Янка родила легко, буквально за полчаса, так что по прилету меня ждало три килограмма девятьсот граммов счастья. И я от этого счастья настолько опьянел, что не помню, как доехал до клиники, как переоделся в хирургический костюм, где взял цветы - ничего не помню. Как открыл дверь в палату и увидел ее, светящуюся, с нежной улыбкой и безграничной, материнской любовью во взгляде, так и забыл обо всем на свете, любуясь одним из самых прекрасных событий-знакомством матери со своим ребенком. Янка что-то нашептывала нашему сыну и покачивая, рассматривала с улыбкой, ежесекундно целуя, а я не мог издать ни звука, боясь нарушить эту идиллию. Но спустя мгновение, малыш меня заметила и расцвела еще больше, словно от моего присутствия радость увеличилась вдвое. Несколько минут мы просто улыбались друг другу, а потом она поманила меня к себе. От волнения я закопошился с цветами, не зная, куда их деть, на что Янка тихонько рассмеялась, мне и самому стало смешно. Как пацан ей богу! Избавившись, наконец, от букета, я осторожно присел на койку и забыл как дышать, увидев личико сына. Несмотря на небольшую отечность и гиперемию, было понятно, что он точная копия Янки: форма губ, носа, темные волосы, даже брови хмурил, как она, но меня это ничуть не расстраивало, напротив умиляло.
– На тебя похож, - улыбнувшись, прошептал я, боясь разбудить сына.
– Глаза твои, - также шепотом отозвалась Янка и нежно коснулась его щечки, отчего он тут же зачмокал губами, вызывая у нас тихий смех.
– С чего ты взяла?
– спросил я, так как из-за отечности глаза определить было просто невозможно, но Чайка была в своем репертуаре: пожала плечами и подмигнув, выдала: -С того, что я так хочу.
– А-а, ну, если ты хочешь, то тогда конечно, - протянул я, но она покачала головой и еле слышно возразила: -Нет, просто с тобой все мои мечты сбывались.
– Разве?
– усмехнулся я невесело и взглянул в ее затуманенные глаза.
– Да, - улыбнулась она сквозь слезы, - только я это не всегда понимала. Мне нечего было ей на это сказать да и слова уже были не нужны.
– Как назовем?
– тяжело сглотнув, спросил я, продолжая тонуть в соленом озере ее глаз.
– Александр, если ты не против, - предложила она, с нежностью взглянув на малыша.
– Я не против, - улыбнулся краешком губ, наблюдая за ней. Материнство сделало ее еще краше, впрочем, как и любую другую женщину, просто я до сих пор не готов был увидеть мать именно в ней. Любовницу, жену, маленькую девочку, наивную девушку, коварную соблазнительницу, звезду, домохозяйку, стерву… да кого угодно, но не мать. Ведь это особая ипостась женщины, в которой заключены самые сильные и светлые чувства, а потому не верилось, что такая дьяволица способна на них, но не верить собственным глазам я не мог. Рождение ребенка превратило эгоистичное существо в нежное, одухотворенное, переполненное любовью создание, которое, казалось, было создано, чтобы стать матерью моего сына. От созерцания и столь странных мыслей меня настолько переполнили эмоции, что не сдержавшись, я наклонился и легонько коснулся губами ее виска, прошептав: - Спасибо тебе за сына! Она на секунду застыла каменным изваянием, а потом судорожно втянула воздух и будто обмякнув, уткнулась мне в шею, вызывая болезненный спазм и сладкую дрожь.
– И тебе, - сдавленно выдохнула, едва касаясь губами моей кожи. И в это мгновение мир для нас замер: звуки затихли, мысли улетучились, а боль умолкла. Нам было тихо и хорошо, мы были почти счастливы. Закрыв глаза, я вдыхал аромат ее волос, слушал сопение сына и мечтал остановить время.

ЭПИЛОГ

5 лет спустя

– Яна, большое спасибо за возможность с вами пообщаться! Знаем, что у вас очень плотный график, поэтому для нас это огромная удача, - подобострастно лыбился ведущий программы, шаря по мне плотоядным взглядом.
– Что ж, тогда не тратьте время понапрасну, - холодно осадила я его, закинув ногу на ногу, мечтая, поскорее покончить с этим. Голова раскалывалась после концерта, а впереди еще четыре часа перелета и съемки для журнала Maxim. От желания прибить кого-нибудь спасало только то, что тур подошел к концу и скоро я, наконец-то, увижу своего зайчонка. Эта мысль подарила мне второе дыхание, и я вошла в скрупулезно созданный образ элегантной, недоступной богини, соблазнительно улыбаясь на камеру и подавляя раздражение.
– Работаем, -дал команду ассистент оператора, сопровождая ее характерным звуком хлопушки-нумератора.Телеведущий, как и я, приклеил фирменную улыбочку, и начал допрос.
– Приветствую всех телезрителей на RU.tv, меня зовут Никита Усольцев и сегодня у нас в гостях певица, чьи песни возглавляют чаты российских радиостанций, актриса, телеведущая, модель, секс-символ страны - несравненная Яна Токарева. Здравствуйте, Яна! Безумно рад видеть вас в нашей студии.
– Добрый вечер, Никита!
– отработала я интригующую полуулыбку.
– Яна, прежде всего, мы знаем, что послезавтра у вашего сына день рождения, поэтому поздравляем вас с наступающим праздником!
– Благодарю! Очень приятно,- одобрительно кивнула я, сдерживая смешок. Журналистик безусловно знает, на какие кнопки надо жать, чтобы расположить к себе и подойти к интересующей теме.
– У вас специально было так запланировано окончание тура или это удачное стечение обстоятельств?
– В нашей работе удачное стечение обстоятельств - вещь крайне сомнительная, поэтому каждый год я подгоняю расписание. Для меня, как и для любой мамы, день рождения сына - это красный день календаря, который я никогда не пропускаю, как 6ы не была загружена работой.
– Весь год подгонять расписание?!
– изумляется он.
– Это же с ума сойти.
– Что поделаешь,- пожимаю плечами, - таковы издержки профессии. График работы очень плотный и жесткий.
– А сколько вообще с таким графиком удается посвятить времени сыну? Ну, скажем, в месяц, в неделю, - задает он довольно щекотливый вопрос, на который отвечать мне совсем не хочется, поскольку знаю, что ответ вызовет массу возмущений и критики в мою сторону, но и врать тоже не вижу смысла.
– Один раз в неделю в лучшем случае, - признаюсь с невозмутимым видом, хотя самой становится не по

себе от озвученной цифры. Не то, чтобы я никогда ранее не задумывалась о6 этом, просто одно дело сказать, что мало, а другое - конкретизировать это самое малое. С недавних пор понимаю Гладышева на все сто - за успех приходится платить не проходящим чувством вины перед семьей, поэтому лучше, наверное, при таком ритме жизни ее не иметь вовсе, ограничиваясь «среда-пятницами после семи.
– Скажите, Ян, а почему вы так долго прятали Сашу от прессы и как вам вообще удавалось целых четыре года скрывать лицо ребенка?
– подбирается он якобы ненавязчиво к интересующему всех вопросу отцовства. Естественно, наши с Гладышевым пресс-секретари сочинили ряд историй на все случаи жизни, одну из которых я сейчас с самым искренним видом пересказывала, и плевать, что это был какой-то бред про сглаз, негатив и суеверия. Правда же заключилась в том, чтобы никто раньше времени не узнал, что у заместителя мэра столицы по вопросам транспорта и развития дорожно-транспортной инфраструктуры родился сын от начинающей, еще мало, кому известной певички с довольно темным прошлым. Согласитесь, такую тайну невозможно сохранить, если один и тот же ребенок будет замечен с каждым из нас. Поэтому все эти годы мы были крайне осторожны и осмотрительны. Благо, возможности позволяют: частные самолеты, закрытые курорты и особняк во Флориде с изолированной высоченным забором огромной территорией - все это прекрасное подспорье для успешной конспирации.
– А почему именно сейчас?
– наседал журналистик.- Что изменилось за четыре года? О, изменилось многое! за четыре года сомнительная певичка стала главной красавицей страны, темное прошлое которой переписано так, что не подкопаешься, а вице-мэр окончательно подмял под себя всех возникающих и теперь может не то, что иметь внебрачного ребенка, но и женится на какой-нибудь Кончите Вурст,проповедуя толерантность. Но, конечно, публике я скормила бред из той же суеверной оперы.
– Говоря о сыне, конечно же, нельзя не упомянуть отца,- наконец-то, подошел ведущий к «горяченькому. Мне даже показалось, что он сейчас потрет ладони друг о друга, такое предвкушение у него было во взгляде, что становилось смешно.
– Яна, как вы вообще познакомились? Вы ведь тогда только приехали в столицу, если я не ошибаюсь?
– Думаю, это судьба, - шутливо парировала я, при этом ничуть не лукавя.
– Познакомились мы на корпоративе Трансгрупп,я сопровождала мужа моей крестной, поскольку сама она не смогла по причине болезни. И с того вечера моя жизнь приобрела совершенно иные краски.
– То есть это любовь с первого взгляда?
– уточнил он с недоверчивой улыбкой.
– Да, именно так.
– А вот правду говорят, что женщине достаточно одиннадцати секунд, чтобы понять, что она хочет, чтобы этот мужчина стал отцом ее ребенка?
– выдал он порцию чуши, вызывая у меня смех.
– Не знаю насчет других, но, пожалуй, это про меня, - просмеявшись, резюмировала я.
– В восемнадцать все девушки мечтают о6 одном мужчине на всю жизнь и естественно видят в нем отца своих детей.
– Вы тоже мечтали, что это будет навсегда?
– как 6ы между прочим, полез он мне в душу.
– Конечно. Я вообще натура крайне романтичная и эмоциональная,- невозмутимо призналась я, хотя говорить о6 этом было неприятно.
– А почему не сложилось?
– Да по многим причинам,- неопределенно ответила я, но зная дотошность журналисткой братии, решила все же пояснить более конкретно.
– Если коротко, то достаточно того, что я артистка, а он - политик.
– Но ведь тогда вы еще не были в шоу-бизнесе, - возразил этот идиот с таким видом, словно уличил меня во лжи.
– Шоу-бизнес здесь и не при чем, - высокомерно парировала я.- Артист - это, прежде всего, характер и с этим характером строить отношения очень тяжело: скандалы, провокации, эгоизм - это наше все. Мало, кто захочет мирится с подобным.
– То есть это вы во всем виноваты?
– прямо спросил он. Если 6ы этот вопрос мне задали четыре года назад, я 6ы отвела взгляд и не смогла 6ы выдавить из себя ни слова. Потому что да - виновата, да - во всем и этого не забыть и не исправить. И я не забывала ни на миг, но научилась жить с этим: смеяться сквозь слезы, делать вид, что все в порядке сквозь боль, заедать одиночество работой, а тоску -ненужными людьми, довольствоваться тем, что есть и быть счастливой от того, что могло быть и хуже. Я научилась, правда! Но не потому что стала сильней или мудрей, а потому, что довела свое умение лгать до совершенства. И сейчас показывала это умение во всей красе, не дрогнув ни внешне, ни внутренне.
– Во всем никто не виноват, каждый виноват в чем-то своем, - глубокомысленно изрекла я с вежливой улыбкой. Ведущий наигранно ухмыльнулся, понимая, что не подкопаешься и перешел к следующему вопросу.
– А сейчас как складываются ваши отношения?
– А как они должны складываться?
– уточнила я со смешком.
– Сын и его благополучие - вот и все отношения.
– Ну, обычно ради благополучия детей родители стараются поддерживать что-то вроде дружбы.
– Мы не считаем, что наш ребенок нуждается в лицемерии родителей, - елейным голосом парировала я на попытку упрекнуть нас с Гладышевым в том, что мы даже на такую малость не способны ради сына.
– Неужели расставание было настолько тяжелым?- довольно протянул гаденыш, почуяв запах наживы.
– Дело совсем не в этом, - не теряя самообладания, как 6ы с ленцой возразила я, пока журналюга не навыдумывал черте что.
– Просто я считаю дружбу между бывшими любовниками извращением. Это как объесться торта, выблевать его, а потом попробовать съесть рвотные массы, убеждая себя, что это все тот же торт. На мой взгляд, нездоровщина полнейшая.
– О, боже! Ну, у вас и сравнения, Яна, -засмеялся ведущий, поморщившись.
– Аж затошнило.
– Ну, а зачем романтизировать отвратительные вещи?
– пожала я плечами, впервые за все время разговора позволив себе искренность.
– Но если хотите красивых фраз, то как сказал Ремарк в своей Триумфальной арке: «Любовь не пятнают дружбой. Мой визави не нашелся с ответом, и наконец-то, оставил в покое мою личную жизнь. Я вздохнула с облегчением и даже получила удовольствие, обсуждая свои творческие планы и успехи. Настроение поднялось, поэтому съемки для Maksim пролетели, как один миг. И вот я уже на борту шикарной спортивной малышки - подарке Гладышева на трехлетие сына. Естественно, самолет был куплен исключительно для удобства и безопасности Сашки, а поскольку моя скромная персона входит в список удобств сына, то и мне перепало счастье пользоваться благами роскошной жизни. Знаю, звучит цинично, хотя Гладышев наверняка в таком ключе даже не думал, но увы, против истины не попрешь, как не украшай ее красивыми словами. А я, не смотря на то, что первоклассная лгунья, научилась не обманывать себя и не питать ложных надежд. Это тяжело, но зато не так больно.
– Янка, не хандри, - не отрываясь от ноутбука, наказывает Илона, зная, о чем я думаю. За четыре года Мачабели стала для меня не просто подругой и даже не просто семьей, она стала моим вторым я, моей душой, моей опорой. Я разделила с ней все, что у меня было и есть: все свои тайны, все свои страхи, победы и поражения, завывания в подушку, срывы и приступы отчаянного трудоголизма. Именно она собирала меня по кусочкам, когда стало ясно, что рождение сына ничего не меняет между мной и Олегом, что у нас не было и нет никаких шансов на ьарру епд. А потому именно ей, как никому другому известно, что эта ежегодная встреча, которую я и жду, и боюсь до тошноты, вновь и вновь разрушает ее по истине шедеврально-отреставрированную конструкцию.
– Как думаешь, это нормально?
– откинувшись на спинку кожаного сидения, задумчиво поинтересовалась, зная, что Мачабели поймет, о чем я.
– Ты, конечно, нашла у кого спросить, - усмехнулась Илона, продолжая работать.
– Почему нет? Ты же у нас во всех вопросах гуру, -подразнила я ее, глядя в окошко иллюминатора.
– Мои бывшие мужья вряд ли 6ы с тобой согласились, - отложив ноутбук, иронично отозвалась подруга.
– Они просто идиоты.
– Спорить не стану,- улыбнулась Мачабели и хлопнув в ладоши, попросила принести нам бутылку виски.
– Не слабо, - хмыкнула я, когда стюардесса ушла.
– Хочешь шокировать гостей?
– До Голден Бич еще девять часов лететь, успеем проспаться, - отмахнулась Илона.
– Надо расслабиться, а то скоро можно будет прикуривать от тебя.
– От меня всегда можно прикуривать.
– О, ну, да! Ты же моя зажигалочка, - съязвила она и отсалютовала мне бокалом.
– Давай, пей, а то еще растопишь ненароком свой айсберг, будет потоп.
– Мм… не, - поморщившись, отставила я бокал.
– Он не айсберг, он - вулкан: копит все в себе, копит… пока однажды не рванет.
– Тогда тем более пей. После потопа люди выживают, а вот после извержения вулкана - сомневаюсь. Я засмеялась, и резко выдохнув, опрокинула в себя виски. Некоторое время мы молча пили, пока градус в крови не снизил тонус моих внутренних барьеров.
– Слышала, эта теперь директор какой-то в Центробанке?- спросила я, сделав очередной глоток.
– Кто?- ехидно уточнила Илона,дразня меня. Я бросила на нее красноречивый взгляд.
– Алиска его,- не менее ехидно пояснила, закатывая глаза.
– И? Она умная девка, с отличием МГУ окончила и Йельский вроде.
– Ну, я и не спорю, умная: не каждая отличница в тридцать три года такую должность занимает, -отозвалась я, не скрывая иронии.
– Ой, кто 6ы говорил!- как всегда прямолинейно высказалась Мачабели.
– А я что? Я на серьезные должности не претендую. У меня все логично и последовательно: сначала его развлекала, теперь - народ. А вот так: из кровати экономику государства строить - это простите, п*здец, товарищи! Неудивительно, что у нас страна загибается.
– Едрить твою налево! Так в вас, оказывается, Ян Владимировна, праведный дух патриотизма глаголет, а я-то думала,- театрально воскликнула подруга, хватаясь за сердце и тут же расхохоталась, не выдержав.
– Ну, ты загнула, Янка.
– А что, не права что ли?
– шутливо поинтересовалась, понимая, что все это такая глупость.
– Это ты у Олеженьки спроси - развлеки по старой памяти.
– Да пошла ты, - отмахнулась я и сделала еще один обжигающий глоток.
– Ага, бегу уже, - показала она мне средний палец, а потом покачав головой, уже серьезно спросила, -Ну что опять?
– Да ничего, просто говорят, он на ней жениться собрался, - помедлив, призналась я с тяжелым вздохом, сама не понимая, зачем. Ведь всегда старалась избегать разговоров о личной жизни Гладышева, дабы не травить душу. Легче было ничего не знать, но от последних новостей в связи с тем, что мы открыли наш общий «секрет, отгородиться не получалось: каждый так и норовил узнать у меня, что я думаю о Гладышевской любовнице и предстоящей свадьбе. Естественно, ничего я о ней не думала. Все мои мысли были лишь о том, а вдруг это не просто сплетни? Вдруг он действительно собирается на ней женится? Ведь они уже не первый год вместе. Что тогда? Я со многим смирилась, приняла, как должное и мне даже иногда казалось, что все прошло, но сейчас понимаю, что ни хрена подобного - очередной самообман. И самое страшное, что я не знаю хватит ли мне сил смирится снова, хватит ли воли любить тихо.
– Янка, ты серьезно?
– впилась в меня настороженным взглядом Мачабели, словно спрашивая, а не поехала ли у тебя, девочка, крыша.
– Это все виски, - улыбнувшись, успокоила я ее.
– Ну, да,- сыронизировала Илона,- каждый ноябрь - виски.
– Осеннее обострение,-подмигнула я, поддерживая ее тон. Мачабели хмыкнула, пригубив Баллантайнс -Лучше 6ы ты так из-за Галки бесилась, - едко заметила она.
– А че мне из-за нее беситься? Сидит она себе в Лондоне, галчат воспитывает, никому не мешает, -пожала я плечами, вдруг с удивлением отметив, насколько стала циничной и бесчувственной. Раньше были какие-то эмоции, порывы, переживания, поиски справедливости и правды. Если я поступала плохо, то только с дуру, в гневе или ярости, а не от безразличия или черствости. Сейчас же, не то, чтобы мне совсем было все равно, просто я научилась трезво оценивать ситуацию, а эта ситуация определенно не стоила того, чтобы из-за нее посыпать голову пеплом. Сережа Пронин был известным кобелем, а потому с Галкой их брак уже лет десять, как числился номинальным, и как зачастую бывает не разводились они, дабы не делить имущество, хотя конечно, нет-нет случались рецидивы - чувства вспыхивали, и парочка воссоединялась. В один из таких рецидивов, два года назад, судьба свела меня с четой Прониных, я тогда пела на дне рождении Галкиной подруги, и с того вечера закончилась спокойная пронинская жизнь. Конечно, поначалу Сережа воспылал ко мне далеко неплатоническими чувствами, но за год бесплотных попыток сократить между нами дистанцию, желание переросло во что-то более глубинное. Я же не позволяла нашему общению выйти за рамки легкого флирта не потому, что Сережа не вызывал у меня нужных эмоций. Вызывал и еще как! Что не говори, Пронин шикарный мужик: невероятная харизма, с ног сшибающая энергетика, живейший ум, яркая внешность, море обаяния и потрясающее чувство юмора - все это в совокупности с бульдожьей хваткой выделяло его из толпы мужчин, что постоянно крутились вокруг. С ним во мне впервые за три с лишним года проснулась женщина, все то время я была матерью, дочерью, другом, кумиром, боссом, но не женщиной. Я ее в себе подавляла, чтоб не умирать от боли и тоски, чтобы не сходить с ума от сожалений и невозможности что-то исправить, но Сережа сумел вытащить ее, зацепить, напомнить, что быть женщиной - это значит не только тонуть в слезах. И эта женщина во мне, истосковавшаяся по мужской ласке, начала осторожно приглядываться, хотя я и корила себя за это, считая, что предаю Гладышева. Смешно, но несмотря на полнейший игнор и арктический холод при встречах, я продолжала верить, что однажды Олег все же простит и вернется. Но кто-то наверху, видимо, решил поскорее покончить с моей наивностью, и совершенно случайно (так как они не афишировали) стало известно, что он уже давно состоит в отношениях с Алисой - своей помошницей и даже живет с ней под одной крышей. Я сначала не поверила, а потом встретила их на свадьбе общих знакомых и вдруг со всей ясностью и ужасом поняла, что эта Алиса не проходная, Гладышеву с ней действительно хорошо, интересно, комфортно и спокойно, а главное - на меня ему совершенно пофиг, он остыл, переболел, перевернул страницу. В тот вечер я не отрывала от него взгляд, он же поздоровавшись, перебросился со мной дежурными фразами, а после посвятил все внимание своей спутнице, которая и вовсе на меня не смотрела, делая вид, что не в курсе, кто я ему. Двуличная дрянь, еще совсем недавно улыбавшаяся мне вежливой улыбочкой и подобострастно докладывающая, когда дражайший Олег Александрович изволит освободится, теперь высокомерно задирала свой острый нос. Это было 6ы смешно, если 6ы не выходило у нее так изящно и естественно, словно она родилась со знанием своего превосходства над всеми остальными. Нет, она не кичилась, напротив, сдержанная даже чопорная, она казалась неприступной, но от того какой-то величественной. И меня это задевало, но больше всего бесило, что сама я таким умением похвастаться не могу. Стыдно признаться, но мало того, что я пялилась всю свадьбу, так еще, как законченная идиотка проследила за ними до самой Жуковки (сама не знаю, зачем), а потом до утра, сидя в машине на обочине трассы, слушала Шуру Кузнецову, курила, думала о жизни и глотая слезы, тихонько подпевала: « Не тонуть, не тонуть, не тонуть, а плыть По течению, против - уже не суть Плыть и плыть, не тонуть, не тонуть, не стыть Ухватившись за тонкую чувства нить Не тонуть, не тонуть, не тонуть, а плыть…. И со временем, пережив очередной удар по сердцу, заставила себя плыть дальше, сдавшись натиску Пронина. Я знала, что никогда не полюблю его, как Гладышева да и не хотела больше так, мне просто нужно было почувствовать себя живой, чуточку любимой и главное - ни в чем не виноватой. И Сережа все это дал в избытке, даже больше. Вот только мне все равно было как-то не так. Я конечно, понимала, что дело в моих чувствах к Гладышеву, но легче от этого не становилось. Особенно тяжело я пережила первую близость с Прониным. Сознательно позволить другому мужчине коснуться себя оказалось до слез больно. Да вообще больно принадлежать душой и сердцем одному, а тело отдавать другому. На такие «подвиги» я способна только будучи невменяемой. Нет я себя, конечно, не насиловала и не заставляла, я хотела Пронина, хотела секса и в техническом плане все получилось прекрасно, но на душе было погано. Может, я неизлечимая дура, но мне казалось, что я рву последнее, что осталось между нами с Гладышевым, поэтому, когда все кончилось, закрывшись в ванной, оплакивала и хоронила себя ту, что любила мужчину, которому больше не нужна. Постепенно я научилась ничего не чувствовать, а просто получать удовольствие. Не то, чтобы прям совсем ничего, но в сравнении с тем, что я чувствовала к Олегу, это было дикой малостью. С Прониным

было весело, интересно, порой, горячо и сладко, но не более. А вот он по-настоящему влюбился и готов был развестись с Галкой, отдав ей если не половину, то достаточно, чтоб помалкивала, и жениться на мне, не раздумывая. Мне же это все было не нужно, мне хватало наших спонтанных, но не частых встреч, неожиданных поездок, когда мы просто брали и сбегали от всего мира на какой-нибудь остров, хватало нашего жаркого секса, невероятных сюрпризов и ежедневных телефонных разговоров. Меня все устраивало и большего я не требовала, с ним во мне не поднимало голову мое, как Гладышев говорил, «патологическое самолюбие и тщеславиев. С Сережей меня не тяготили отношения «по средам и пятницамя, не тяготила Галка и неопределенность, я не строила планов, не хотела совместного быта, не собиралась уводить его из семьи и строить на чужом счастье свое, я не претендовала на место главной женщины в его жизни, ибо он не был главным мужчиной в моей. И его это задевало, он бесился. Ему хотелось, чтобы я, как нормальная баба требовала развода, устраивала истерики из-за того, что приходится скрываться, ревновала его, требовала встреч, а я на все реагировала индифферентно: есть -хорошо, нету - и ладно. Все это больно било по его самолюбию - а самомнение у Пронина -дай бог - и мы часто скандалили. Сережа мужчина гордый, вспыльчивый и крайне эмоциональный, поэтому скандалы получались фееричными - такими матами меня не крыли никогда. Высказавшись, он посылал меня по известному направлению из трех букв, уезжал, закатывал громкие вечеринки, крутил со всякими 6л*дями мирового уровня, чтоб я видела и знала, какого мужика теряю, а потом, успокоив свое эго, возвращался обратно. Умолял о прощении, клялся в любви, верности и прочих совершенно незнакомых ему вещах, и конечно, готов был выразить свои чувства в денежном эквиваленте. Естественно, мой темперамент и характер тоже давали о себе знать, и такие выходки сносить спокойно я не могла, живая я все же и чувства определенные были, а потому Сереженьке приходилось держать карман шире, чтоб удовлетворить мое эго. Впрочем, Пронин был только рад, он обожал меня баловать, точнее поражать мое воображение, денег у него было немерено и скупердяйством он не страдал. Так у меня появился Роллс Ройс, шикарная квартира в центре Рима, вилла на Лазурном берегу, ну, и конечно, цацек на приличное состояние, и все это не по доверенности, а на мое имя всего за год отношений, что было 6ы дальше - страшно представить. Я конечно, и сама зарабатываю прилично, но не настолько, чтобы позволить себе вещи, которые могу позволить с ним. И все 6ы хорошо, но меня начали тяготить эти его приступы уязвленного самолюбия, бесконечные сцены ревности, контроль, психи и громкие скандалы, о чем я и сообщила во время нашей последней стычки две недели назад. Пронин взбесился не на шутку, разхреначил полку с наградами в моей московской квартире, высказал все, что обо мне думает и заявив, что я за*бала его своей «оригинальностью, укатил к семье в Лондон. В общем, сейчас у нас очередной разрыв. Надолго ли? Я не уверена, зная пронинскую одержимость мной и упорство. В любом случае, так просто он меня не отпустит, а наживать себе врага в его лице - страшно, уж больно он влиятельный