Сириус вздохнул.

— Я бы очень хотел пригласить тебя жить со мной, но понимаю, что ты меня совсем не знаешь. Как и я тебя. Надо же, сын Джеймса и на Слизерине.

— Ну, я хотел сперва на Райвенкло, — пожал плечами Гарри, — но не жалею. Нормальный факультет, ребята хорошие. Глупости все эти разборки.

— А как же темная магия? — не удержался Блэк.

Гарри хмыкнул.

— А при чем тут темная магия? — спросил он. — Все зависит от намерений человека. Гадости можно и бытовыми заклинаниями делать. Вот причинять вред, извращать суть вещей — это действительно плохо. А знания есть знания. Это и мистер Гендельквист говорит, и профессор Снейп, и мистер Фламмель.

— Значит, Снейп для тебя авторитет? — спросил нахмурившийся Блэк.

— Конечно. Он наш декан. И вообще он классный. Варит все зелья для Больничного Крыла, хотя совсем не обязан. Исследованиями занимается. Сейчас вот наш проект по гомункулу курирует.

Блэк вздохнул.

— А дружишь ты с кем? — спросил он.

— С Драко Малфоем, — ответил Гарри, — он вредина, конечно, но с ним интересно. А еще с Гермионой. Хотя она бывает уж очень упрямой и хочет все на свете изучить и создать свой собственный Философский камень. Мы с ребятами считаем, что у нее получится.

— Она магглорожденная? — спросил Блэк. — Не обижают ее у вас?

— А чего ее обижать? — удивился Гарри. — Декан сразу сказал, что ей стоит изучить традиции и обычаи волшебного мира, и книги ей дал. А ребят предупредил, чтобы не доставали. Ну, а она кучу баллов зарабатывает для факультета, да еще диадему нашла. Так чего к ней плохо относиться? Мы такими темпами Кубок Школы только так возьмем, даже без квиддича.

— А тебе нравится квиддич? — спросил Блэк. — Твой отец замечательно играл.

— Посмотрим, — ответил Гарри, — летать мне нравится. Драко на следующий год хочет пробоваться в команду. Может и я попробую. Если, конечно, не придется от занятий отказываться. Я очень хочу стать Мастером Чар, как мистер Гендельквист. И еще очень люблю руны и зелья. А тренировки много времени отнимают.

Блэк снова вздохнул.

— Извини меня, Гарри, просто это так странно, что сын Джеймса не любит квиддич и учится на Слизерине.

Гарри пожал плечами.

— А почему странно? Я не помню своих родителей. У меня есть их колдографии, но ведь это только иллюзия жизни. Разумеется, у них были свои достоинства и недостатки, как и у всех людей. Дядюшка Дрю говорит, что будет лучше всего, если я выучусь и стану Мастером, уважаемым человеком. Этим я покажу уважение своим родителям, что им не было бы за меня стыдно. Я тоже так считаю. Мне очень жаль, что я совсем не знаю своих маму и папу. Но ведь с этим ничего не поделаешь.

— Я могу тебе рассказать, — тут же предложил Блэк.

— Спасибо, — улыбнулся ему Гарри.

Так они и договорились. А еще через день миссис Малфой забрала своего непутевого кузена, чтобы он закончил медицинское обследование и необходимое лечение. Гарри обещал ему писать.

*

— Ну как там? — толпа напирала, и Эдриану Пьюси пришлось наложить дополнительную парочку щитов.

— Ой, он шевелится! — взвизгнула Панси Паркинсон.

— Пьюси, держи колбу ровнее, сейчас заснимем на память!

Вспыхнула вспышка колдофотоаппарата.

— Осталось всего ничего, — проговорила Гермиона, сверяясь с пергаментами, — на следующей неделе можно будет открывать. Мистер Фламмель обещал приехать.

— А как мы его назовем? — спросил кто-то с Хаффлпаффа.

— Будем тянуть жребий или голосовать, — сказал Флинт. — А то ничего не решим.

— Можно и несколько имен, — заметил Драко. — А он у нас какого пола? В смысле, мальчик или девочка?

— Они еще и гермафродитами бывают, — ответила Гермиона, — правда редко.

— Ни фига себе! — прокомментировал Гарри. — Ты думаешь, и у нас такой?

— Ну, учитывая цикуту от Лонгботтома...

— Никто не знает, кстати, что с тыквой стало?

— Ее перетащили в отдельную теплицу и изучают, — сказала Ханна Эббот, — туда никого не пускают. Профессор Спраут говорит, что ничего подобного в жизни не видела. Тыкву Хагрид кормит.

— Ну ясно, — кивнул Драко, — он здоровенный. Даже если тыква на него и нападет, то сразу не сожрет, можно будет на помощь успеть. А если чего и отъест, так в Мунго протезы делают.

Гермиона покачала головой.

— Интересно, как у Лонгботтома получилось? В книгах ничего подобного не упоминается.

— Бывает, — ответил Пьюси, только что поместивший колбу в атанор, — иногда дилетанты такого наворотят, что ученым и в голову не придет. Так и открытия делают.

— Может и нам чего-нибудь замутить? — у Драко загорелись глаза.

Перед его носом тут же появилось несколько кулаков старшекурсников.

— Гомункула не трогать! И так не известно, что получится.