— Человек к тебе, — сказал Пишта.

— Какой человек? — Агнеш оглянулась и увидела на худом коне серва в рваной одежде и нахлобученной шапке.

— Немой. Мычит. Письмо у него.

Человек приблизился и протянул Агнеш небольшой свёрнутый пергамент. Агнеш взяла свиток — и рука её вздрогнула, словно свиток был раскалённым. И пристальней поглядела на немого — на Агнеш смотрели глаза Левенты.

— Езжай, — кивнула она Пиште, и кони Агнеш и Левенты шли теперь рядом, чуть в отдалении от остальных.

Левента протянул руку за свитком, Агнеш поняла его движение и качнула головой в ответ: не надо, сама. Она развернула пергамент и приложила его к груди, закрыв глаза.

И как бы издалека донёсся до неё голос Андрея:

«Агнеш, первая любовь моя! Знаю, что сказала: люблю один раз, и именем этой любви заклинаю — ответь согласием не на указ короля, а на его униженную мольбу...»

Левента видел, как беззвучно чуть шевелятся губы Агнеш, но почему-то не удивляло его, что он угадывает на них знакомые слова:

«Былое не вернёшь, но есть человек, который любит тебя сильней, чем любил я, и это плоть моя от плоти, мой кровный брат. Я благословляю ваш брак и положу вам дальний удел, и это спасёт тебя от неминуемой гибели. Если же не можешь быть его женой — помогу тебе уйти за границу и дам необходимое. И буду радоваться до самой смерти, что хоть так спас женщину, молитва которой когда-то спасла меня».

Агнеш открыла глаза, опустила пергамент, и он вновь свился в трубку. Левента неотрывно глядел на неё. Агнеш вернула ему свиток.

— Сожги. Найдут — узнают руку короля, — сказала она. — А ответ на словах передашь. Спасибо, что не побоялся писать преступнице. Счастливого царствования желаю и долгой жизни. И тебе счастья, Левента, и новой любви. Но мою судьбу уже решили боги. И не хочу, чтобы она бросила тень на вашу жизнь, ибо многие только и ждут пятна на королевской семье. Это лучшее, что я для вас могу сделать, — завершила Агнеш, и Левенте показалось, что слёзы блеснули в её глазах. — Решённого не перерешишь. Прощай!

— Неправда это, — возразил Левента, но Агнеш уже скакала вперёд. — Неправда! — закричал ей вслед обретший вдруг речь немой.

Но, на его счастье, за стуком копыт всадники не расслышали этого чуда.

Левента пронёсся по спящему городу, соскочил с коня возле мазанки, где постоем стоял ярл Свенельд, и шагнул к двери.

— Куда? — шевельнулся задремавший у входа варяг и секирою преградил Левенте путь.

— Срочное дело к ярлу. Пусти.

Варяг подозрительно оглядел рваное одеяние прискакавшего.

— Уходи, холоп, — сказал он угрюмо. — Ярл спит.

— Погляди, с кем говоришь! Я Левента, брат короля!

На лице варяга блуждало сомнение. Левента выхватил из-под бедняцкой одежды саблю:

— Пусти! Зарублю!..

Отбросив с пути секиру, он вошёл в дом, слабо освещённый масляной плошкой. Свенельд изумлённо глядел с постели на ночного гостя:

— Что случилось?

— Дай мне своих варягов, — сказал Левента. — Возьму Шарош.

— Как будто не пьян... — потянул носом Свенельд. — Зачем? Завтра и так выступаем. А Анталу что скажу?

— Анталу скажешь — послал меня в разведку боем. Это тебе подвластно.

За спиной Свенельда мелькнула тень, на мгновение показалось любопытное лицо полуголой девки. Левента говорил убеждающе и жарко:

— Я туда пробрался под видом серва, всё выглядел. Они приготовились к осаде, нападения не ждут... Твои же варяги особо искусны в скрытом подступе и стремительном броске. А стены там невысоки... Мы нагрянем как гром с ясного неба!

Свенельд слушал с пониманием. Но ещё одна какая-то лукавая мысль нарождалась в его мозгу.

— А я так думаю, — сказал он, приятельски усмехнувшись, — что тебе не терпится первым эту ведьму взять. Видел я, как ты глядел на неё тогда, на границе... — Свенельд ненадолго задумался. — Ты прав. В большом бою вряд ли её взять живою. Бери, — согласно кивнул Свенельд. — Да и давно тебе пора совершить славное дело, достойное твоего титула.

В эту же ночь в своём шатре Агнеш держала совет с начальниками дюжин, и была тому тревожная причина.

— Шомодьвар взят приступом, — говорил седоусый Миклош. — Печ сдался Балажу без боя. Говорят, Мате сдал его предательством, в обмен на жизнь. Мы одни остались. Теперь все войска Балаж бросит в подкрепление Анталу и Свенельду против нас.